Верная подруга моя

История третья. Дожди Каингорна.

— Полагаю, в долгом пути сюда вам довелось выслушать немало пересудов о творящемся в наших землях безобразии.

Герда кивнула. Сплетен и слухов по корчмам гуляло предостаточно. Слухов панических и жутких, напрочь противоречащих друг другу, логике и здравому смыслу. Трескучая и бессмысленная болтовня надоела Герде хуже горькой редьки. Ясно одно: отдаленное северное княжество Каингорн, отродясь местечко не больно гостеприимное, сделалось напрочь недружелюбным.

Иначе зачем бы здешней княгине потребовались услуги ведьмачки?

— Все эти пустые словеса... — княгиня неопределенно махнула рукой. Всплеснулся и опал широкий рукав с серебряной каймой, — ровно свежевыпавший снег на мокрой земле. Правда и ложь смешались так, что не отличить.

— Я не сильна в афоризмах, — оборвала Герда. — Ближе к делу.

По мелким полупрозрачным стеклам наотмашь хлестануло пригоршней дождевых капель. Ядвига, княгиня Каингорнская, дернула узкими плечами и толкнула к сидевшей напротив ведьмачке толстый сафьяновый бювар. Герда зашелестела пергаментными страницами, быстро раскидывая их в разъезжающиеся стопки. Рисунки, сделанные по словам уцелевших жертв — налево. Свидетельства очевидцев и участников облав, записи лекарей и дознатцев — направо. Украдкой скосилась вбок: норовящая повсюду сунуть свой не в меру любопытный нос Лютик точно в рот воды набрала. Сидела паинькой, с расспросами под руку не лезла.

— Отчего у этой твари пасть вымазана в красной помаде? — ведьмачка ткнула в картинку, где преужасное чудище свирепо угрызало несчастную пастушку. Вывалившая напоказ зрителям внушительный бюст пастушка выглядела крайне довольной своей участью.

— Думаю, это кровь, — вздохнула княгиня. — Мастеров кисти и резца, как понимаете, здесь сыскать непросто. Как сумел, так и отобразил.

— Ага, — кивнула Герда. Пробежала глазами по кривоватым и расплывающимся строкам отчета дознавателя. Сравнила запись с дурно сведенным отпечатком следа широченной когтистой лапы. — Ясненько. То есть ясненько, что нихрена не ясненько. Судя по измерениям ширины и силы укусов, бесоебит не канис люпус, то бишь волчара лесной обыкновенный, и не его близкий сородич варг. Леший? Тогда повсюду углядели бы следы лосиных копыт, да и опасаются лешие соваться на равнины. Зверь не режет домашнюю скотину, не трогает работающих в поле группами мужчин, но преследует женщин и детей, неважно, днем или ночью. Попытки напасть на рудники краснолюдов отбиты с изрядными потерями. Вырезанный караван с охраной... еще один. На Саовину загрызена старуха, собиравшая хворост. Компания подростков, пастушка, крестьянки, охотники, да сколько же их?..

— Около двухсот сгинувших душ за последние два года, — надтреснуто выговорила княгиня Ядвига. — Это лишь те, о чьей пропаже беспокоились родные и близкие. Чьи растерзанные тела удалось отыскать и захоронить. А сколько оставшихся неучтенными, безмолвно сгинувшими в наших лесах?

Вторя взволнованному голосу княгини, снаружи волчьим кличем взвыла разошедшаяся буря. Молний не было, на севере после Ламмаса не случается гроз — но дождь и ветер бушевали вовсю. Хорошо тому, кто может укрыться от непогоды за надежными каменными стенами да обогреться у камелька с кружкой горячего грога...

— Когда стало ясно, что здешние охотники не в силах одолеть тварь, я обратилась за помощью к соседям, — Ядвига злобно хрустнула пальцами.

— И как, удачно прошло?

— Из Ард Каррайга явился Ботерош, старший ловчий с натасканной сворой, а в помощь ему — полусотня драгун. Околачивались здесь с весны до поздней осени, — тонкие губы княгини неприязненно скривились. — Я должна была предвидеть, что ничего путного из этого не выйдет. Дела и так шли из рук вон плохо, а эти... эти... — она задохнулась, не в силах подобрать нужных слов, — вместо полевых работ — облавы седмица за седмицей! Вытоптанные посевы, озлобленные и напуганные люди, обесчещенные девушки. Бесконечные расходы, которых наша казна не силах себе позволить. Они истребляли волков стаю за стаей, чем в конце концов возмутили круг друидов с горы Машуль. Друиды пришли в замок, выяснять отношения. В самый разгар скандала ворвался подпасок с известием — тварь лютует прямо в охотничьем лагере. Кого покалечила, кого насмерть загрызла — и ушла невредимой. Ее не брали ни мечи, ни копья, ни стрелы.

— В королевских реляциях сказано, ловчий Ботерош добился успеха, — подала негромкий голос Лютик.

— На прошлый осенний Эквинокций они выследили, загнали и убили чудище, — согласилась Ядвига. — Только даже последний конюшонок и прачка в замке понимали — не то. Огромный, злобный, кровожадный зверь с черной шкурой был всего лишь волком. Не имеющим ничего общего с бестией, изводившей жителей Каингорна. Тварью, что с легкостью обходила все капканы и ловушки, мочилась на отравленные приманки и могла ударом лапы оторвать человеку голову. Но мы промолчали. Больше не могли терпеть присутствие солдатни на наших землях. Подручные Ботероша набили из трофея чучело, предъявить королю и придворным. Крикливая орава дармоедов наконец убралась прочь. Крестьяне бросились собирать то, что уцелело от урожая. Месяца два прошли спокойно, а зимой все началось сызнова. Тварь вернулась на наши земли, продолжив убивать. И убивает по сю пору. Люди боятся шагнуть за порог. Поля зарастают бурьяном, торговля умирает. Краснолюды грозятся обрушить шахты и уйти. Без серебряных рудников княжеству наступит конец.

Она запнулась, глядя на ведьмачку прозрачно-голубыми, уставшими глазами. Тонкое, осунувшееся лицо довольно молодой женщины, обрамленное складками белой вуали. Если верить слухам, княгиня Ядвига овдовела лет пять тому. Она держалась неприступно, воспитывала маленького княжича и худо-бедно управляла своим захолустным государством. До той несчастливой поры, когда на землях Каингорна объявилось неведомое темное диво.