Верни меня

Пролог

Вера

- Пошла нахер из моего дома.

Голубые глаза Влада, которые сейчас больше напоминают вышедшее из под контроля пламя, прожигают меня насквозь. Мы стоим во дворе дома, который буквально вчера именовался нашим, полностью промокшие от дождя. Машенька, еще несколько минут назад вырывавшаяся из моих рук, сейчас виснет у меня на шее, молча наблюдая за громким монологом папы. Свободной рукой я поглаживаю ее по спине, насколько это возможно с моим маленьким ростом и худощавым телосложением. 

- Ты оглохла? Я сказал вон отсюда пошла.

- Маша без одежды. Промокла, - пытаюсь достучаться до мужа, - мы можем забрать вещи?

- Вещи завтра привезет водитель, назовешь ему адрес. 

Я киваю, поварачиваюсь в сторону парковки. Там нас ждет Кирилл, наш семейный водитель. Он, видимо, в шоке от ночного представления. Едва я подхожу к машине, как дочка убирает руки от моей шеи и с криками бежит к Владу. Тот оборачивает на нас свой заметно похмелевший взгляд, и, показывая пальцем охране перегородить путь малышке, продолжает свой путь в дом. 

- Пааап! - еще сильнее кричит Маша, пытаясь оттолкнуть стокиллограмового бугая.

На секунду Влад замирает, медленно оборачивается. Я все еще надеюсь, что это чья-то неудачная шутка. Что сейчас он подойдет к Машеньке, возьмет ее на руки и, как она любит больше всего, подкинет малышку вверх под мои громкие вздохи возмущения. Вместо этого муж подходит к охраннику, хлопает его по плечу, чтобы тот отошел в сторону. Маша же в это время уже захлебывается слезами, пытается остановить бежащие по лицу ручьи маленькими кулачками. В этот момент у меня сердце разрывается. Я знаю своего мужа, знаю, как он любит нашу дочь, с каким нетерпением он ждал ее появления на свет. Наглаживал и нацеловывал мой живот, пока я, на 9 месяце беременности, не могла встать с кровати из-за сильнейших болей в пояснице. Как не отходил от меня ни на шаг во время нахождения в роддоме, а потом не мог оторваться от нашей кудрявой, голубоглазой девочки, которую с первых секунд жизни полюбил больше всего на свете.

Влад опускается перед дочкой на колени, смотрит ей в глаза. Машенька улыбается ему, вытерает оставшиеся слезы. Я знаю: сейчас он обнимет ее, скажет что ошибся. Попросит прощения за ужасную, душераздирающую шутку. Прижмет к себе меня и дочку и скажет своим грубым, но для меня самым любимым голосом: "Мои девочки..." Но то, что произносит дальше, ломает меня на мелкие кусочки и перекручивает раз за разом.

- Я не твой отец, Маша. Ты мне чужая. 

А потом подходит ко мне, и совсем тихо, чтобы остолбеневшая дочка не услышала, проговаривает сквозь зубы:

- Забирай своего ублюдка и уходи, Вера. Фамилию себе и ей сменишь. Молись, чтобы я о вас больше никогда не услышал. Пяти лет было достаточно из меня клоуна делать. Теперь свободна.

Влад быстрым шагом возвращается в дом, проходя мимо нашей... моей шокированной девочки. Пользуясь моментом, я подхватываю дочку на руки и бегу в сторону ожидающего нас автомобиля.

Уже в машине, зацеловывая и обнимая своего единственного оставшегося родного человечка, я плачу. Как и Маша, захлебываюсь слезами, стараюсь делать это тихо, чтобы еще сильнее не напугать малышку. Она смотрит в темное окошко автомобиля, на капельку, медленно уползающую внутрь окошка.

Что мне сделать, чтобы склеить разбитое сердце моего ребенка?

Если мое сердце разбито также, если не гораздо сильнее.