Верни меня домой...

Трактат о восторженных душах. Глава четвёртая

- Девочка боялась, - говорил старик. – Она чувствовала, как что-то ужасное подбирается к её дому. Она чуяла это во тьме и плакала, и кричала по ночам. Она понимала, что это придёт неминуемо, и страх от понимания становился лишь ощутимее, лишь крепче вцеплялся в её неокрепшее после затяжной болезни сознание. Она вставала с постели, совсем не отдохнувшая и весёлая, а полностью разбитая… Мать беспокоилась всерьёз. Каждое утро, когда девочка, дрожа, пряталась у неё на коленях, она заваривала ей лечебный чай и обещала купить всё, чего бы ей ни желалось.

- Мама увези меня! – говорила девочка. – Ведь есть же на свете другие места, где не страшно?

Мать целовала её в лоб и утешала. Разве здесь было страшно? Разве мог кто-нибудь плохой проникнуть за крепкие стены их любимого дома? Нет, конечно!

Девочка верила ей и весело играла целый день. Бегала по осенней улице, загорелая и словно бы золотая. А ночью страхи возвращались, и она превращалась в бледную дрожащую тень. Она вздрагивала от каждого шороха и не поднимала глаз.

Мать уже начала задумываться о том, чтобы отправить её в город на лечение. Или, может быть, в лагерь или дом отдыха. Но это случилось раньше.

Был вечер. Девочка шла по коридору в свою комнатушку. Пройти было необходимо мимо двух других комнат: маминой и сестры. Девочка бодро топала по полосатой ковровой дорожке, пытаясь утешить себя мамиными словами и обещаниями.

Всё было тихо и спокойно, и мирно, и вообще здорово. Мать смотрела новости по телевизору, сестра – наверное, читала. Девочка повертелась перед большим трюмо, взялась за ручку двери…

Из комнаты сестры донеслось сдавленное рычание. Девочка замерла. Она давно ждала чего-то подобного. Она медленно обернулась и прислушалась. На миг она решила, что ей всё показалось, но крик сестры и ужасный грохот убедили её в том, что она не ошиблась.

«Началось,» - это она ещё успела подумать. Она стояла посреди коридора и беспомощно озиралась. Нужно было что-то делать и немедленно, но она не знала и даже не догадывалась, что.

Вдруг раздались быстрые шаги. В коридор вбежала мать в халате, наброшенном на ночную рубашку. Девочка бросилась к ней, но та грубо оттолкнула её и ворвалась в комнату старшей дочери.

То, что творилось там, походило на безумие: сестра с белым, как мел, лицом прижималась к стене, стиснув в руке большой камень. Окно было распахнуто настежь – в него врывался леденящий душу запах ночи. Занавески вздымались. Сорочка сестры была залита кровью, а по полу катались человек и волк. Мать побледнела и бросилась к старшей.

- Я не ранена! – крикнула та. – Сделай что-нибудь! Я знаю, ты можешь…

Мать растерянно оглянулась. Зверь глухо рычал, и было ясно, что один из противников погибнет неминуемо. Девочку трясло. Она неотрывно смотрела на клубок сцепившихся в яростной схватке тел. Летела бурая шерсть. Сестра метнулась было к ним, но мать отшвырнула её в сторону.

- Закрой окно. Иначе они придут сюда, слышишь, как воют?

Действительно за окном разразился зловещий заунывный вой. Сестра мгновенно оказалась у подоконника. Мать выхватила из кармана халата маленькие маникюрные ножницы, как будто они могли быть подходящим оружием теперь. Медленно приблизившись к сплетённым в смертоносных объятиях чужакам, она сделала молниеносный удар, потом ещё и ещё. Она била с каким-то остервенением, глядя в одну точку, не прерываясь. Человек откатился в сторону, а волк, заворчав, переключил внимание на неё, женщину в белой ночной рубашке и наброшенном на плечи махровом халате.

- Мама!

Вокруг была тьма, которая впивалась клешнями и в душу, и в тело, от которой спасения быть не могло. И тьма хотела их пожрать, сейчас и сразу.

- Мама!

Что могла слабая женщина против мифического Кербера, представшего наяву и во плоти?

- Мама, мама…

Как это ни странно, но она убила его, и жуткий зверь повалился к её ногам, огромный и страшный, больше любого волка. Мать вытерла о шерсть мёртвого зверя ножницы. Сестра протянула обе руки незнакомцу. В темноте было трудно рассмотреть его лицо, но девочка обязательно бы узнала его, если бы встретила. Он был тоже весь в крови, одежда зияла дырами. Мать повернулась к нему.

- Уходи, - совершенно спокойно сказала она, с той самой строгой интонацией, с которой незадачливых кавалеров гоняют из-под девичьих окон.  – Уходи подальше, чтобы я тебя больше не видела здесь.

Он с трудом поднял на неё глаза.

- Мама, они убьют его, - покачала головой сестра.

- Разумеется, убьют, - пожали плечами мать и пренебрежительно коснулась ногой волчьей гривы. – Особенно если застукают с трупом вот этого. Если же он спрячется, затаится, кто знает, может, и выживет.

Незнакомец покорно кивнул, поцеловал сестре руку и рванул к выходу. Девочка не поняла, каким именно образом он исчез, но мимо двери он не проходил. Больше она его никогда не видела.

Мать с неожиданной улыбкой обняла дочерей за плечи.

- Идите спать, - сказала она. – Я сама здесь всё уберу.

- Может, лучше я.. – будничным тоном начала сестра, но мать прервала её.

- Не может. Спать ложись в моей постели. И младшую уложи.

Девочка закусила губу.

Сестра действительно уложила её и укрыла пушистым тёплым одеялом. А она всё равно никак не могла уснуть. Там, в соседней комнате в луже крови лежало существо иного мира. Это существо хотело сожрать её сестру, а её мать убила его. За окнами выли чудовищные волки. Они собирались растерзать их всех.

Потом пришла мама, легла рядом и долго пела ей старую детскую колыбельную, о которой не вспоминала с тех самых пор, как умер отец. Но девочка так и не смогла заставить себя закрыть глаза.

Тушу волка отволокли к берёзе и закопали. В свете дня всё происходящее казалось страшным сном, ещё страшнее, чем ночью. Самое странное было в том, что ни одна из них ни разу не упомянула о произошедшем с утра. Да и после они говорили о чём угодно, кроме случившегося.