Верни меня домой...

Трактат о восторженных душах. Глава шестая

Я проснулась от сильной головной боли, буквально ввинчивавшейся в виски. Потрясла головой, прогоняя остатки сна, необыкновенно омерзительного сегодня. Иуленька уже убежала на занятия, оставив после себя привычный кавардак.

Значит, боль была вызвана чем-то другим.

Я не была на Перепутье уже достаточно давно, чтобы способности моей талантливой сестренки начали приносить мне физические неудобства. Иулла, конечно же, каждый раз страдала вместе со мной, но ничего кроме прогулок на ту сторону мы с ней так и не придумали. Скоро обязательно придётся к ним прибегнуть опять.

В виске снова стрельнуло. Вот чёрт! Я поняла, что это.

Кто-то пытался до меня докричаться. Кто-то далекий настолько, что я не могла прочесть его мысли, но при этом мне не чужой.

Кто это мог быть? Кто?

Кто с настойчивостью, достойной лучшего применения, ломился ко мне в сознание. Что он хотел мне сказать? Просил? Требовал? Обвинял?

Я пошла в ванную и включила душ. Ледяной, чтобы проняло. Сбросила халатик, встала под пронизывающие до костей струи воды.

Вот так. Так значительно лучше.

Серое. Белое. Чёрное. Серое. Белое.

Разноцветные полосы мелькали перед глазами, не желая складываться в сколько-нибудь вразумительную картину.

Серое. Серое. Белое.

Перепутье.

Место на грани между явью и снами. Место, которому я принадлежу гораздо больше, чем этому якобы настоящему миру, в котором просыпаюсь каждое утро.

Запах пыли и пепла.

Шелест. Шёпот. Мягкий шёлк реальности, скользящий под пальцами протянутой руки.

Кривые линии дорог сходятся под странными углами, сплетаются косами, завязываются в узелки.

Ослепительно белая вспышка в одном из таких узелков.

Вот оно!

С бешено бьющимся сердцем я привалилась к стене. Руки не слушались, сил повернуть кран не было. Плитка царапала кожу лопаток. В горле пересохло, желудок сводило от голода. Не моего голода.

Я ударила кулаком в стену. Ну, конечно же! Кто ещё это мог быть! Клыкастое ходячее несчастье! И Юленька, как назло, вернется только к вечеру.

Я с большим трудом выползла из душевой, отключила проклятую воду. Слепо нашарила банный халат на вешалке. Кажется, даже не мой, а Иуленькин.

Вот черт, ведь хотела закончить сегодня работу.

Дохромав на закоченевших ногах до кухни, я быстро соорудила себе бутерброд. Слопав его и допив оставшийся с вечера кофе, можно было считать завтрак состоявшимся. Теперь – одеться, черкнуть пару строчек для Иульки и можно в дорогу.

Знать бы ещё, что стоит взять с собой. Что может понадобиться этому страдальцу, неведомо как опять затесавшемуся в мир простых смертных. Одежда? Наверняка. Еда и питье? Скорее всего. А еще, возможно, оружие, медикаменты, фальшивый паспорт и луна с неба.

Я натянула джинсы и толстовку, взяла рюкзачок, в который запихнула все необходимое. Деньги.

Деньги-деньги-деньги. Придется выгрести из заначки последние. Для Иуллы настанут тяжелые деньки, но сестра давно взрослая. Как-нибудь справится. В самом поганом случае, займёт у соседки, доброй и гостеприимной женщины.

Я не могла поступить иначе. Потому что кроме нас у нас никого нет.

***

Утренний час пик уже миновал, и электричка оказалась полупустой. Учитывая, что ехать до места мне было больше четырёх часов, это было прямо очень кстати. Я заняла полностью пустую лавку. Разулась, положила на сиденье вытянутые ноги и, укутавшись в огромную куртку, которую прихватила для своего приятеля, задремала.

Мне снилась снежная пустошь напротив незнакомого дома. Стаи ворон, снующих в жемчужно-сером небе. Одинокая фигура в черном, замершая на самом краю, почти у границы лишенного листьев леса. Навстречу этой фигуре летели снежные хлопья, просыпавшиеся из низких туч. Летели по странной траектории, постепенно складываясь во вполне узнаваемый силуэт. Огромный волк, чуть сгорбившись, стоял напротив человека в черном. Глаза его сияли призрачной зеленью, которая никак не могла возникнуть из снежинок.

«Йала» - прозвучал отчетливый, леденящий душу голос.

И ещё раз: «Йала».

С ударением на последний слог.

Я открыла глаза, вытащила из кармана рюкзака яблоко и с наслаждением захрустела.

За то время, что я смотрела кошмар, народу особо не прибавилось.

Две пожилые дамы, явно собирающиеся провести денек за честными трудами на сельскохозяйственной ниве. Одна думала о том, какие гостинцы привезет маленькой внучке, другая – о том прилично ли в ее возрасте флиртовать с соседом.

Молодой человек, весь погруженный в телефон. У этого мысли были полны прохождением очередного этапа Скайрима и явным желанием вдуть компьютерной красотке. Никогда такого не понимала. Как можно вожделеть кривое цифровое создание? Оно ведь не имеет ни собственного сознания, ни собственного запаха. Но парни так умели, это я знала давно.

Девушка напротив размышляла о ветре, завывающем в скалах, о том, как можно шагнуть с утёса, не глядя и не задумываясь, погрузиться с головой в ледяную воду стремительно бегущей речушки, чтобы одежда вмиг облепила сведённое судорогой тело, а потом всплыть в золотисто-зелёных лучах солнца…хм… оказывается это она так о поцелуе со своим возлюбленным мечтала. Просто мыслила картинками, причём не рваными, как большая часть людей, а удивительно цельными. Я могла почувствовать воду, в которую она ныряла, запах камней и мха, мокрый песок под босыми ступнями и – мягкие теплые губы на своих губах в то же самое время. Это было, конечно, не все, но о прочих ощущениях я стыдливо предпочла не задумываться. Не заострять.

Я тряхнула головой и демонстративно уставилась в окно. В пролетающих мимо домах, конечно, тоже жили люди. Тоже думали. Чувствовали. Представляли. Я могла уловить эхо мыслей каждого из них, а все вместе они складывались во что-то вроде мелодии. Отнюдь не бессмысленной, между прочим.