Верни меня домой: Без веры в отчаяние

Глава 10. В которой я одерживаю свою собственную победу, эльфы поражают красотой традиций, а Интернет, самооборона и автошкола спасают командиру жизнь

Все, что было после, могу только пересказать со слов Эорлы, сама я помню все по-своему. В бреду я провалялась шесть дней. Мне сказали, я выглядела так, будто горела изнутри. Тело мое билось в судорогах, я кричала и металась по постели так, что только могучие эльфийские руки могли удержать меня на месте. Шрам кровоточил, не помогали никакие бинты и мази. Эорла мне потом призналась, что готовилась меня похоронить – так мертвенно бледно было мое лицо, когда на седьмой день я вдруг затихла. А потом закричала так громко и душераздирающе, что даже эльфы закрыли уши руками. Я заметалась по кровати с новой силой, пальцами сжимая перину, раздирая ее на куски. Из глаз моих текли кровавые слезы, ноги вытанцовывали какой-то страшный танец, а грудь выгибалась колесом. А потом снова вдруг затихла, из окна, сквозь промозглую тьму на подушку упал теплый лучик солнца и после этого, сделав глубокий вздох, я крепко уснула.

Так мне описала Эорла события прошедших дней. Орофин ей сказал, что он изгнал яд из раны, нанесенной мордорским клинком, что рана была запущенной и требовала вмешательства эльфийской медицины. В общем, как я поняла, всячески щадил душевное состояние моей тетушки. Как и мое. Мне он тоже не признался, что он и целитель делали с моей головой на самом деле. Хотя мы оба знаем, что произошло, когда я прекратила свои метания и наконец вернула себе свое сознание: Саурон сгинул. Я видела его в тот последний миг, когда он что-то сипло рявкнул мне, пытаясь дотянуться до моего измученного рассудка, на что я его беспардонно послала к черту. И если я с трудом помню все, что со мной происходило во сне в то время, когда я только попала в Средиземье, то эти шесть дней я буду помнить всю жизнь, какой бы она ни была. Действительно, Ад на земле в эти дни разверзся в Минас-Тирите, Мордоре и в моей голове.

Как ни странно, эльфы к моей проблеме отнеслись терпимей, чем люди. Видать, прошаренные по части одержимости. Людям же было нужно объяснять, что никто в меня не вселялся (и плевать, что неправда, лишь бы камнями не закидали), что мне просто было очень больно, что мне вскрывали старую рану на голове, чтобы я не подохла раньше времени, и что за все это я должна благодарить господ эльфов. Фимвин и девочки-медсестры поохали над мной, посудачили по углам с больными и угомонились. За последнее время больные для них стали не новостью, а что присматривать за мной не надо - тем лучше, меньше работы.

Через некоторое время все улеглось, а я потихоньку начала выходить из комнаты. Слабость одолевала страшная. Голова кружилась при каждом шаге, я дергалась от любого шороха и даже от шевеления пламени в камине. Заметив это, Эорла и Руфта не отходили от меня ни на шаг. Кора тоже не забыли, но он оказался под надежной охраной Рудвирга, а тот, оказывается, успел попасть в милость к эльфам, так что за мальчишек можно было не волноваться. Орофин так же не ослабил своего внимания к моей скромной персоне. Из разговоров у меня под дверью тех самых эльфов, которых он приставил мне в конвой, я узнала, что одного из остроухих отослали с донесением в Лориэн. Вот и вляпалась в историю. Вряд ли Владыки пропустят одержимую самим Сауроном мимо своих рук, а значит, мне еще предстоит с ними познакомится. Оно и к лучшему, с Гэндальфом не вышло, может Галадриэль поможет?

Пока что я восстанавливалась, и, следует отдать должное Орофину и его помощнику, они всячески облегчали и ускоряли этот процесс. Не знаю, как они это делали, но у них получалось. Медленно, но, верно, я приходила в себя.

Отпели ранние птицы, пустоши, раскинувшиеся перед воротами Хельмовой Пади, впитали в себя пепел сражений, позеленели и выпустили из себя маленькие белые крокусы. Правда, здесь их называли африели. Только огромный курган, раскинувшийся по левую руку от крепости, темным памятником чернел среди этой зелени и праздника весны.

Впервые за все время, мне нравилось в Средиземье. Мне нравилась одежда - Эорла сшила для меня новое платье в честь моего выздоровления, мне нравилась погода – стояли по-весеннему теплые денечки, обдуваемые теплым воздухом с запада, мне нравился холодный камень крепостной стены, нравилась работа, которой я занималась каждый день. И даже тоска по дому меньше омрачала мое настроение, чем раньше. В самом воздухе чувствовалось, что Владыка Тьмы побежден, что можно дышать полной грудью, а ночью видеть только добрые сны.

Эльфы праздновали приход весны по-своему. Связано это с угасанием сил Зла, или с ежегодным обновлением мира, но создавалось впечатление, будто в них живой воды налили. Они зашевелились, лица их разгладились, даже просветлели. Перемену в их поведении заметили все жители крепости. Завидев их, люди улыбались, расцветали, мужчины стали чаще завязывать разговоры, а девицы краснели и млели в лучах их неувядающей красоты.

Больше всего мне запомнилось, как в первые дни апреля весь отряд высыпал на склоны Хельмовой Лощины, и, под руководством их неизменного замкомандира Орофина, распевая свои прекрасные тягучие песни, они набрали цветов и украсили госпиталь огромными живыми гирляндами. Досталось даже тем немногочисленным женщинам, что еще остались помогать больным и раненным – на нас водрузили искусно сплетенные венки из ранних трав и африелей. Не знаю, связано это как-то или нет, но эти цветочные гирлянды и венки оставались свежими еще несколько недель, радуя нас своей красотой и прекрасными ароматами с полей Рохана. Тот самый эльф, которого я достала с того света, мне рассказал, что так они славят возрождение Арды, окончание зимы и начало новой весны. Амрас еще сказал, что срывают они только ранние цветы, которые могут помешать пробуждению «поздней весны». Как я поняла, просто ранние сорняки, которые забивают более поздние. Умно, и в духе эльфов.

Отпраздновав Новую весну, большая часть эльфов простились с нами и отправились домой, защищать границы Лориэна. Враг на востоке был разбит, но война не была окончена – орки продолжали буйствовать в Средиземье. Орофин и еще девять эльфов остались в Крепи, вместе со своим командиром.