Верни меня домой: Без веры в отчаяние

Глава 12. В которой я меняю свои планы, путь мой сворачивает в неожиданном направлении и я знакомлюсь с лесом Фангорн

Путешествие мое началось со слезного прощания с Фимвин и церемонной передачи меня с рук на руки двум женщинам, которые, как и Эорла с Руфтой, решили вернуться домой в Эдорас. Компания у нас собралась разношерстная, всего человек десять, не больше. Тот самый старик Крейорг вел под уздцы гнедую лошаденку, которая тащила за собой раздолбанную телегу с поклажей, вокруг носились парочка детей, как я поняла, они шли в Эдорас с одной из женщин, которым меня перепоручили. Еще пара женщин тащили на себе тюки с вещами и провизией, а пожилая пара до самого вечера развлекала меня рассказами о том, как лучше доить кобылу, как правильно готовить кумыс, что делать с новорожденным жеребенком и как ходить за его матерью. Слушала я вполуха, лелея надежду, что эти знания мне никогда не пригодятся, и витая в мечтах о возвращении в родной индустриальный город, в котором и кобыл, и жеребят я видела только по телевизору.

Итак, я шагала по сухой и пыльной дороге Рохана, с тоской оглядывая окружающий пейзаж. Всюду, куда ни глянь, до самого горизонта простирались необъятные пастбища, когда-то кормившие стада коней всех пород и мастей, коров и быков, овец и коз. В книжках Толкиена роханцев называли коневодами, несправедливо забывая о том, что этот трудолюбивый народ водится не только с лошадьми, но и прекрасно справляется с разведением другого скота. На сколько я успела узнать, пашни тоже были в Рохане не редки, но почва была неплодородной для выращивания пшеницы и другого зерна, а потому все ограничивалось небольшими деревенскими полями, предназначавшимися для самих жителей. Такой урожай не облагался королевским налогом и делился между деревенскими семьями.

Сейчас же война разорила этот уютный край. Я уныло рассматривала заброшенные пашни с затоптанным прошлогодним урожаем, заросшие палисадники подле чудом уцелевших домиков, с содроганием отводила взгляд от пепелищ, забитых орками непонятно чем колодцев и скромненьких курганов, в которых нашли свой последний покой местные жители.

– Кто же их хоронит? – спросила я у очень разговорчивой женщины, которая как раз что-то бормотала про чудесный узор для вышивки, который она мне даст для венчального пояса.

– Кто сбежать успел, кто мимо шел, - пожала плечами она. – Кому не страшно и не безразлично, те и хоронят, - немного помолчала, печально взглянув на серые безжизненные стены. – Ох, горе…, - сделала какой-то жест, явно выражающий уважение к мертвым, как в моем мире крестное знамение, и пошла дальше, снова заведя шарманку про вышивку и хозяйство.

Ни у кого из нашей компании и в мыслях не явилось заночевать в покинутых домах, поэтому, от греха подальше сойдя с тракта, мы устроились на ночлег. Спать на мерзлой земле то еще удовольствие, я вам скажу. То тут, то там по всему телу впиваются жесткие комья и ссохшиеся пучки подгнивающей травы. А да, стоит не забывать, где я и с кем, поэтому я прижала к себе поближе рукоятку плохенького ножика, стащенного в крепости и задремала, боясь крепче сомкнуть веки – вдруг что?

На утро второго дня, запрягая свою тщедушную лошаденку, старик Крейорг вдруг окликнул меня, и, указав пальцем на север, сказал:

– Ты вроде за раненными эльфами ходила? Глянь, поди приручила кого.

И вправду, со стороны, покинутой нами, Хельмовой Пади, по нашим следам легкой рысцой двигался небольшой отряд эльфов. Во главе этой загадочной процессии реял алый плащ командира, что немедленно испортило мне настроение. «Лориэн же в другой стороне, какого черта они прутся на юг?» - недовольно думала я, наблюдая за их приближением к нам. Все сопровождающие прекратили свои дела и тоже устремили свои взгляды на эльфов. Даже прожив с ними бок о бок два месяца, роханцы так и не привыкли к мысли, что остроухие не плод сказаний и легенд, а самые настоящие, из плоти и крови.

Через полчаса они нас догнали. «Вот и канула надежда, что они бегут по своим делам», - саркастично подумала я. – «А тебе-то что от меня надо?». Командир эльфов вырос передо мной нависающей стеной.

Из короткого разговора я выяснила, что моя скромная персона разжилась легальной честью узреть саму Владычицу Золотого Леса, а именно меня настоятельно приглашали проследовать с отрядом в Лориэн.

От такого предложения я оторопела, редко мне на голову такие плюшки падают! Потом я испугалась: сказки сказками, а соваться черт знает куда с непонятно кем только из-за стереотипа, что эльфы «хорошие и они помогут», меня не тянуло. А потом, вглядевшись в суровое лицо командира, найдя глазами Амраса и целителя, выражения которых были полны подозрительной решимости, до меня дошло, что особого выбора мне сейчас не дали. Эта благодетель была из разряда «либо по-хорошему, либо сама напросилась».

Что ж, разницы особой нет куда топать в этих треклятых сапогах и трижды треклятом платье с мешающейся в ногах юбкой, а вот с кем… Скажем так, наученная неизвестным здесь общественным транспортом и толпами городского народа, я уже ловила на себе пару недвусмысленных взглядов от грузного буржуя, который в пути волочился за повозкой и с кряхтеньем обсуждал с Крейоргом достоинства какой-то породы лошадей и качество новой упряжи, выторгованной за бесценок в Пади. Нет уж, лучше холодная моська командира с вечно сжатыми зубами, чем эти сальные глазки и осклизлая бороденка, не знавшая мыла и воды, не удивлюсь, если с самого начала Войны Кольца.

И стоило мне уже открыть рот, чтобы согласиться, неожиданно встрял старик Крейорг:

– Неужто ты действительно собралась с ними? В их колдовские земли? И какое лихо тебя тянет? Личиками смазливенькие, да душами гниленькие. Вон глазками как зыркают. Стыдоба, да и только.
Чтобы обо мне не думал Крейорг, стыдливость у меня была не в пример роханским девицам, весьма демократичная. И ничего срамного в путешествии с мужчинами без сопровождения я не видела. Нет, здоровый страх слабой женщины перед мужчиной никуда не девался. Но с ними я была знакома достаточно, чтобы знать – этот народец под юбку не полезет. В отличие от людей.