Верни меня домой: Без веры в отчаяние

Глава 15. В которой я начинаю осознавать безнадежность своего положения, наконец-то добираюсь до ванны и знакомлюсь с эльфами Лотлориэна

Колдовство, магия или еще какая дребедень никак не собирались укладываться в моей голове и утрамбовываться в сознании. Во-первых, я отказывалась поверить в то, что какое-то там Зеркало может что-то показать аки телевизор. Во-вторых, все-таки увиденная мной картина ну никак не представлялась мне реальной. И что самое ужасное, она с аппетитом вгрызлась в мою уверенность возможности моего возвращения домой.

– Этот путь еще не предначертан, - тихо произнесла Галадриэль, когда я подняла на нее свое ошеломленное лицо. – Но он не так уж плох.

– Невозможно, - тихо шепнула я. – Не понимаю.

– Осознание часто приходит со временем, - покачала головой эльфийская рис. – Итак, Манвэ не пожелал открыть нам тайну твоего появления. Что же, подчинимся его воле и смиренно примем свою судьбу.

– Но я не хочу! – я отшатнулась от этого проклятого Зеркала. – Не хочу так! Домой! Мне нужно домой!

– Смирение есть великая блажь и великая власть, - мягко произнесла Галадриэль. – Твоя сила ярится в жилах, требует простора и прыти, так усмири ее. Подчини своей воле, затяни узду и направь во благо. И будет в твоих руках великая власть. Отыщи свой путь и следуй ему. Твоя судьба еще не предрешена, но назад дороги нет, куда бы не рвалась твоя душа.

Невесомая ладонь плавно опустилась мне на макушку. Ее слова набатом ударили в затылок и вжарили по мозгам. Мой мир рухнул, а я вместе с ним.

Тоска мощными волнами затопляла меня, не давая дышать, смотреть, слышать. Она превращалась то в боль, скручивающую, ноющую, то в обжигающие слезы, стекающие за ворот, то сводила зубы, то судорогой пробегала по телу. Меня бросало то в жар, то в холод. Не знаю, сколько я пробыла в таком состоянии, что происходило вокруг, что мне говорили и как пытались успокоить. Мне было не до этого. Я медленно, усилие за усилием проходила все стадии принятия неизбежного.

И после отрицания, едва не задушившего меня своими лапами, наступил гнев. Я злилась, материлась, ругалась. Снова плакала, снова злобно шипела проклятия, потом снова плакала. И так по кругу. Я металась по комнате, в которой оказалась, очнувшись после обморока, не находя себе места и борясь с сокрушительным желанием разорить помещение, разломать и разбить хоть что-нибудь. Моя душа разорвалась на куски, не хуже моего платья, когда мои скрючившиеся судорогой пальцы вцепились в подол. Не выдержав такого напора, видавшая виды ткань лопнула и расползлась неровными линиями, открывая мне мои худые, фиолетовые от синяков коленки.

– Затихла, - тихо прошептала эльфийская дева, наблюдавшая за моими метаниями через ажурное окно.

– Как думаешь, надолго? – в тон ей отозвалась другая, стоявшая рядом.

– Не знаю, она же человек, - первая пожала плечами. – У них все заканчивается быстрее, чем у эльфов.

– Зато чувства острее, - заметила вторая. – Что же с ней произошло, бедняжкой, что привело к таким метаниям? – она с сочувствием наблюдала за тем, как человеческое дитя обхватило себя руками и уставилось невидящим взглядом в окно.

– Орофин мне рассказывал, что в дороге она вела себя покладисто и тихо.

– Зато Халдир наворчался вдоволь, - хихикнула эльфийка.

– Маллот, ты же знаешь, он не любит чужаков, - губы собеседницы тронула улыбка. – Орофин сказал, что она развеяла предсказание, данное Халдиру, что его жизнь прервется в Хельмовой Пади.

– Слава Валар, это дитя оказалась там, - Маллот почтительно подняла глаза к звездам и прижала ладонь к сердцу. – Не знаю, какими силами она обладает, но я благодарна ей за спасение Халдира. Румиль тяжело перенес бы эту утрату.

– Будем молиться, чтобы ему не пришло в голову исполнить самому это предсказание, - скривилась ее собеседница.

– Что ты такое говоришь, Фау́н?

– А ты разве не заметила, как он потерян? – брови Фаун дрогнули, когда она удивленно посмотрела на Маллот. – Когда Румиль вернулся с похода, я ждала от него горьких вестей, но он принес надежду. Мне хотелось верить, что тогда, несколько сотен лет назад, на краткий миг госпоже изменил ее дар предвиденья. Я безмерно рада, что брат моего Орофина остался жив, но он ведет себя так, словно у него землю выбили из-под ног.

– Думаю, ты права, - задумчиво протянула Маллот. – Надолго ли это?

– Кто знает, - пожала плечами Фаун. – Ее упорство внесло смятение в его душу. Орофин говорит, этот ребенок всех на уши поставил после битвы. Никого не слушала, все делала по-своему, даже его самого построить пробовала. Ее стараниями были спасены много жизней, и Амрас, и Халдир тому доказательство. Супруг говорит, в ней есть какая-то сила, мощная и необузданная, но не враждебная.

– Леди Галадриэль виднее, - отозвалась собеседница. – Будь она опасна, ее просто не пустили бы в Лориэн.

– Я попросил вас присмотреть за ней, а не обсуждать, - над головами эллет раздался мрачный голос Орофина.

– Пока она не делает ничего, что могло бы ей навредить, дорогой, - повернулась к нему жена.

– Замечательно, надеюсь так и будет, - замкомандира посмотрел на печальную меня и тяжело вздохнул. Какие мысли роились в этот момент в его сознании? Одному Эру известно.

Пока эта честная компания меня разглядывала, я смотрела на прекрасные, но такие чужие звезды и вспоминала дом, родителей, кошку, даже куст сирени, который я посадила, будучи еще совсем подростком. Вспоминала каждую мелочь, каждую самую незначительную деталь, пытаясь разглядеть – что же притянуло ко мне длани Саурона, что привлекло его страшный взгляд.

Это была мучительная и одновременно сладостная пытка, мне казалось, что я вновь проваливаюсь в теплоту маминого взгляда, кутаюсь в объятия отца, прижимаю к сердцу серый пушистый комочек, нежно урчащий в мое ухо. И одновременно с этим сердце разрезала мысль: «Этого больше никогда не будет. Этого не будет, я никогда их больше не увижу. Меня больше нет с ними, я теперь одна. Осталась одна в чужом мире, в чужом теле, с чужой жизнью и чужим временем». И я снова расплакалась, пропитывая слезами те тряпки, что остались от моего подола.