Верни меня домой: Через тернии в пустоту

Глава 8. В которой я впервые остаюсь одна и встречаюсь с водяным

Звезды над головой были чужими.

Шелест леса, писк ночной птицы, уханье совы где-то в глуши. Ветер шелестел где-то в кустах, лаская листья и траву своими мягкими руками. Ни намека не было на весь тот ужас, что я пережила вчера. Вчера? Или позавчера?

Я не запомнила. Я лишь помнила, что бежала-бежала-бежала. И наконец, когда рухнула в овраг и силы оставили меня, когда ноги отказались нести меня дальше, я будто окаменела, замерев в ночной тиши.

Ни одной мысли не было в голове, лишь подсознание что-то невнятно бурчало где-то в пустой черепушке. Так я просидела до рассвета. Утренний ночной туман затянул маревом овраг, на дне которого я лежала. Вконец продрогнув, я разжала сведенные судорогой руки и как можно тише, припав грудью к мокрому песку, снова поползла.

Что же мне делать, Господи?

Смахнув грязной рукой с лица мокрые пряди, я поползла дальше.

Что делать, что делать. Уж явно не валяться в грязи, захлебываясь слезами, в ожидании, что кто-то придет и прирежет. Ну или пообедает тобой. Так себе варианты, да?

Я не хотела даже думать, что делать при встрече с диким зверем. Голодным диким зверем. Или диким человеком. Как тот, которому вскрыл глотку Ламгват.

При воспоминании я на секунду остановилась, прикрыв глаза, тяжело вздохнула, и снова поползла. Сколько таких смертей я видела в Хельмовой Пади? Нечего раскисать, живее давай, шевели окорочками.

Мысли ползли в голове медленнее, чем я ползла по оврагу. Туман постепенно рассеивался, открывая моему безрадостному взгляду плотную гущу деревьев, явно скрывающих в своей густоте черте-что.

«Лес тебе не враг», – напомнил мозг голосом Халдира.

«Лес может и нет, а вот живность, что в нем водится – точно», – мрачно усмехнулась я про себя и таки решилась выбраться наверх. – Нужно обсохнуть и что-нибудь съесть, – едва слышным шепотом велела я сама себе. – И попить! – мне только обезвоживания не хватало!

В небольшом бурдюке, что чудом сохранился вместе с моей котомкой, воды было на две трети. Неплохо, но надо искать источник.

Сделав пару глотков, запихнув в себя кусочек лембаса, я аккуратно снова запихала все в котомку. Запасы были более чем скромные, основную часть поклажи несли мужчины. Никто и подумать не мог, что кто-то отделиться от отряда. Тем более, я – его центр.

Запасы можно было проверить чуть позже. А пока на небе светило солнце, нужно было обсохнуть. Простудиться и умереть – тоже перспектива неплохая, наряду с быть убитой или сожранной. И унесть весь Свет всея Средиземья с собой в могилу.

Я хихикнула. Истерически, естественно.

Надо упомянуть, что в эльфийских сапогах на дерево карабкаться в разы удобней, чем в роханских. Отвечаю, проверено.

Этот раскидистый граб я выбрала тем же методом, что и когда-то на постое: он был не против. Собственно, прислушавшись к своим ощущениям, я поняла, что весь этот лес был в принципе не против моего присутствия. Возможно, даже «за». Давненько сюда эльфы не захаживали, и заскучавшие деревья с любопытством изучали молоденькую фэа, что к ним случайно забрела.

Стоп, что?

Я аж села, чуть не промахнувшись мимо ветки.

Эти знания, эти мысли явно принадлежали не мне. Точнее, не мне «человеческой». Неужели я уже настолько «обэльфилась», что начала даже думать, как они?

Сплюнув на всякий случай, я отбросила все философствования и мысли о тончайших материях. Этот дурдом можно отложить до лучших времен, которые, дай Бог, настанут. Ведь лучше думать о своей фэа в красивом платье, у камина, нежели в мокрых портках, сидя на дереве. Еще скажите, что я не права.

Стоянку я себе соорудила в самой кроне дерева, где листья плотно скрывали меня от всех, кто был на земле. Июнь только вступал в свои права, так что день был длинным, солнечным и теплым. Крепко привязав краешки к веткам, я развесила сушиться плащ, не решившись снять с себя на просушку что-то еще. Улепетывать нагишом, если меня таки найдут, мне совсем не хотелось. Тем более, что ноги у меня остались совсем сухими, хвала Талафу – обувных дел мастеру далекого Лотлориэна.

Примостившись на самой верхушке, крепко привязав себя поясом к ветке, чтобы не свалиться к чертовой матери, я наконец смогла перевести дух.

– И что теперь делать? – вслух спросила я.

Ответом мне был шелест листьев и чириканье любопытной пташки, что сидела у меня над головой, довольно раскачиваясь на тоненькой ветке.

– Нужно вернуться. Наверняка, они перебили всех горцев и ищут меня теперь.

Решила порассуждать сама с собой, браво. Говорят, это психика так адаптируется к стрессу. Последний год у меня сплошной стресс, психологи и психиатры могут нервно курить в сторонке, таких экземпляров у них еще не было.

И не будет, напомнила я себе.

– Нужно вернуться, – я повторила для собственного воодушевления.

И не сдвинулась с места.

Привалившись к стволу граба, я задремала, убаюканная покачиванием колыбели-ветки.

Решиться двигаться дальше я не могла долго. Посасывая сухарик, чтобы заглушить чувство голода, я с ужасом представляла себе, как спущусь вниз и куда-то пойду. Как выйду к броду, пересеку его и найду… найду следы побоища и трупы. Мне хотелось думать, что это будут трупы горцев. Не моих друзей. Как эти натренированные многовековые спецназовцы могли не справиться с кучкой дикарей? Я шмыгнула носом. Эльфийский курган в Хельмовой Пади, куда я помогала относить трупы, я помнила до сих пор. Здесь сталь несет смерть всем.

Шла я медленно, перебежками. Прислушивалась к каждому шороху, каждому писку, каждому звуку. И молилась. Молилась, глотая слезы. Молилась, чтобы добраться до друзей. Молилась, чтобы все они были живы.

Направление я выбрала примерно. Еще на пути в Гондор, в один из скучных постоев, когда отряд Халдира снова скрылся где-то в ночи, Сумларад показал мне, как по звездам определить сторону света. В Лотлориэн мы шли на запад, а значит сейчас дорога моя лежала на восток, до реки. А там… А там нужно было понять, как искать брод. Тот самый брод, никакой другой. Но это будет потом.