Верни меня домой: Через тернии в пустоту

Глава 11. В которой ко мне приходит Манвэ Сулимо

Сидеть на камне было жестко, но приятно.

Опустив босые ноги в воду, я задумчиво смотрела, как расходится рябь от самого маломальского движения.

Думать совсем не хотелось. Вообще ничего не хотелось. Я прикрыла глаза, подставляя лицо теплому лучу, проскользнувшему сквозь ивовые ветви.

По утверждению Маегила, прошло уже почти две недели с тех пор, как они меня нашли. Ламгват медленно приходил в себя, борясь с лихорадкой и инфекцией. Когда он наконец перестал тошнить от любой воды и еды, что мы ему предлагали, а бред сменился крепким сном, Маегил настоял, чтобы я выспалась. А потом помылась. На мне все еще была кровь разрубленного вахлака трехнедельной давности, грязь оврага, по которому я ползла, и прочая дрянь, которую я нахватала за эти недели. Смердела эта каша на всю округу, я вам скажу. Может поэтому меня до сих пор никто не сожрал?

Маегил поделился со мной своей нательной рубашкой. Не сильно чистой, поди эльфы тоже не ромашками потеют, но по сравнению с моей одеждой, она была белоснежной и накрахмаленной и пахла кондиционером для белья.

Сейчас и плащ, и камзол, и даже белье с портянками было растянуто на кустах на солнышке, начисто выстиранное и прополосканное в водах реки Меринг. Наконец-то я узнала, как она называется. Отстиралось конечно не все, но кусок мыльного корня, который где-то отрыл все тот же Маегил, очень мне подсобил.

Сидеть нагишом на солнце, обсыхая после долгого купания и стирки, было очень приятно. Подглядывать здесь было некому, а если и было, то этот кто-то больше желал меня прибить, чем наслаждаться видом истощенного женского тела.

Водяной тоже не объявлялся. Я улыбнулась. Когда я заартачилась идти в одиночку к реке, уверенная что меня сожрут, только я опущусь в воду, Маегил очень долго надо мной смеялся. Выяснилось, что водяной, так сильно напугавший меня, никакой не бес, и не тварь темная, а всего лишь вредный дух, падальщик, который любит пугать людей и эльфийских детей. Существа они одинокие, а потому ужасно вредные, но абсолютно безобидные для тех, кто их не боится. Для моего спокойствия, отар снабдил меня самодельным оберегом – камешком, который он самолично зашептал и зачем-то пососал. Вот этот оберег я метнула в воду и теперь блаженствовала, заглушая свои тревоги журчаньем воды, пеньем птиц и шелестом листвы.

Опасный мир безмолвствовал, позволяя мне сделать вздох между испытаниями. В ответ своим размышленьям, я наполнила легкие влажным свежим воздухом и откинулась спиной на камень. Отполированный водой, он не царапал обнаженную кожу, но мягко охлаждал ссадины и синяки.

На берегу завозились дриады. Маленькие пушистые комки прибились к нам пару дней назад. Славные создания, пусть и колдовские. Маегил утверждал, что они тянутся к светлым чувствам. И оттого они такие ласковые и милые. Я глянула в их сторону. Кажется, они не поделили мой ботинок. А вон одна повисла на краешке плаща. Как котята, право слово.

Улыбка стянула растрескавшиеся уголки рта. С удовольствием потянувшись, я откинулась на теплый камень, вытянувшись во всю длину. Твердость камня отчего-то успокаивала, будто он прикрывал мою спину, а не я спиной лежала на нем. Забавная вещь, психика.

– Наслаждаешься?

Я подскочила, инстинктивно прижав колени к груди. Подле меня на соседнем камне сидел эльф. Его яркие неестественно зеленые глаза смотрели на меня в упор, а тонкие губы изогнулись в кривой усмешке.

– Хороша, – никогда не видела такого пахабного выражения у эльфов.

Пожалуй, именно эта мысль выдрала меня из леденящего оцепенения.

– Пшел вон, – коротко бросила я, скривившись.

– Как невежливо, – нет, ну каков наглец!

– Брысь! – я зашипела как кошка, замахнувшись рукой на морок.

И он тут же развеялся, будто и не было.

Господи, я начинаю привыкать к этим колдовским тварям. Я видела его уже раза три после того, как он явился мне вместо Халдира. Собственно, с тех пор информации не прибавилось. Он все так же кривился и бросался колкостями, не добавляя мне понимания, что он за тварь и чего ему надо.

Зачерпнув воды, я умыла горячие щеки.

– И кто он, интересно? – флегматично спросила я в воздух. – Я точно знаю, что никогда его не видела.

Тряхнув слегка просохшими волосами, я плюнула на него, как отплевываются от дурных примет. Что бы это ни было, кто бы ни был этот эльф, мне было глубоко плевать. Я настолько устала от всей чертовщины, творящейся вокруг меня, что начала с ней потихоньку уживаться. Ну морок и морок, чего тут особенного? Развеяла и дело с концом. Вот у меня там эльф подыхает, это проблема. А это – не проблема.

Я устало вздохнула, отряхиваясь от воды и поднимаясь. Пора было возвращаться к отарам. И как бы ни было страшно, пора было принимать решение, что делать дальше. Оставаться здесь было нельзя. Что осталось от отряда горцев мы не знали. Ищут ли нас наши друзья – тоже. А значит, нужно было двигаться дальше.

Воли во мне было ни на грош.

За последние полтора года ее высосало до дна. Ни воли, ни храбрости, ни совести.

Остались безумство и отчаяние. И теперь только от них зависели наши жизни. Так хотелось все бросить, кто бы знал. Просто лечь на траву, зарыться носом в ее прохладную нежность и просто лежать. Лежать и никого не слышать, не видеть, ни о чем не думать, не волноваться. Забыть все это. Забыть крики страха, звон стали и реки крови. Забыть безжалостность жестокости и сладкий смрад смерти.

Натянув на голову огромную рубаху Маегила, я снова тяжело вздохнула.

Будь я одна, я вероятно так бы и поступила. Как в старых романах. Просто легла и умерла, потеряв волю ко всему: к радости, к борьбе, к жизни. Но сейчас я явственно понимала, что теперь несу ответственность за остатки нашего отряда. Маегил не сдвинется с места без моего распоряжения, это было очевидно, а Ламгват… Он мог бы оспорить мое лидерство, будь у него силы чтобы хотя бы самостоятельно держать голову.