Верни меня домой: Через тернии в пустоту

Глава 13. В которой бушуют вода и огонь

– Наверно, ему очень мокро, – с грустным смешком произнес Ламгват, глядя на то, как Маегил снует между постройками, даже не пытаясь скрыться от гнева природы.

Ливень лил как из ведра, а гроза ярилась над нашими головами с такой силой, будто вознамерилась занять освободившуюся вакансию средиземского зла. Река вокруг острова бурлила и кипела, ограждая нас от леса и всего, что в нем водилось. Оставалось надеяться, что в зарослях вокруг никакой живности спрятаться не пришлось.

Я не ответила, не сводя пристального взгляда со спины отара, занимающегося каким-то ему одному понятным делом.

Мы устроились под навесом какого-то сарая, не выдержав смрада, исходящего от дома и хлева. Ветер и вода, льющаяся с неба, ограждали нас от потоков вони разлагающихся тел. Ламгвата мы с Маегилом общими усилиями втащили на настил из досок, сооруженный добросовестным хозяином вдоль всего навеса. Я пристроилась рядом, а Маегил, окинув нас суровым взглядом, ушел обратно под дождь.

Желания его окликнуть или вылезти вслед за ним и предложить помощь у меня не было. И, честно признаться, я все еще сильно сердилась на него, пусть мы и поступили по-моему. Хотя я не уверена, что мой гнев не подогревала гроза, мокрая до нитки одежда и холодный ветер, который дул, разумеется, со всех сторон, и пронизывал до самых костей. От запаха мертвечины у меня разболелась голова и я про себе уже несколько раз посетовала на эльфийскую ипостась – будь я человеком, дождь перебил бы его.

– Ты окоченела, нин бреннил, – тихо сказал Ламгват, на руках придвинувшись ко мне.

Я скосила на него глаза. Отар был бледен, губа была прокушена до крови – когда мы его втаскивали на лодку, бедняга силился идти сам. И, конечно, изрядно приложился больной ногой об борт. Мокрые волосы тонкими струйками налипли на его лоб и щеки, обрамляя темным кружевом усталое, осунувшееся лицо. Брови его были сурово сдвинуты, но глаза смотрели прямо, даже немного ласково.

Я кивнула и поморщилась – в виски будто ударило набатом. Стоило, наверное, втащить Ламгвата внутрь сарая, но он отчего-то был против. Встряхнувшись, как кошка, я по стенке поднялась, сбросив к ногам мокрый бесполезный плащ. Сидеть без дела не было никаких сил, ведь от созерцания буйства природы душу начинала душить тоска.

– Маегил! – громко завопила я, перекрикивая грохот. – Маегил!

Если отар меня и слышал, то проигнорировал. Ну и ладно.

– Куда собралась? – Ламгват поднял на меня глаза и нахмурился, когда я обнажила меч.

– Там еще одна крыша, – я указала лезвием в глубину рощи.

Там, спрятавшись за могучими древними стволами и кронами действительно маячила незамеченная нами хижина. Крохотное одноэтажное строение выдавало свое присутствие резным коньком крыши, сделанным в виде лошадиной головы. Кажется, паромщик был моим соплеменником…

– Не ходи одна.

– Да что со мной будет, – отмахнулась я.

– Тиндае! – не в силах подняться, Ламгват вцепился в мою штанину, удерживая под навесом. – Перестань быть такой самонадеянной! Я наслышан о твоих безумных идеях, но пока мы вместе, прошу, будь осмотрительна!

– Да перестань! – я рассерженно отодрала его руку от себя. – Здесь всего десять ярдов, чего мне бояться? Я же у вас на виду. Да и дождь уже стихает. Что ты в самом деле!

Насчет дождя я лукавила – стихия рвала и метала, и останавливаться явно не собиралась. Но мне было тошно сидеть без дела и клацать зубами от холода. Мышцы рук и ног после купания в ледяной воде сводило судорогами, живот изнывал страхом и подкатывал к горлу комок на каждом вздохе – в носу стоял тошнотворный сладкий запах смерти, от одного которого хотелось не дышать вовсе.

– Сядь, сказал! – Ламгват вдруг с силой дернул меня вниз, заставив больно шлепнуться на свой же мокрый плащ.

Лицо отара было жестким, а голос непререкаемым.

– Я не Халдир, который носился с каждым твоим капризом, – брови его сошлись на переносице. – Здесь опасно. И поэтому сиди рядом.

Я зло зашипела, но подчинилась, прислонившись спиной к его плечу.

– Мне много говорили о нем, – немного присмирев, негромко произнесла я, сливаясь голосом с шумом дождя. Сидеть молча было тошно. – Но сама я его почти не знала.

Ламгват скосил на меня глаза, задумчиво сдвинув брови.

– Вы провели много времени вместе, разве нет?

– Он с отрядом сопровождал меня сначала в Лотлориэн, а затем в Гондор, – я пожала плечами. – Не то, чтобы мы много общались, он был неразговорчив.

– Многим казалось, вас многое связывает.

– И да, и нет, – я задумалась, отвлекаясь от холода и сырости. – Я никогда до конца не могла его понять. Даже когда он приходил прощаться, я до конца и не знаю, поняла ли его или выдумала все. Его слова тогда теперь мне кажутся сказкой.

– Чужая душа таит в себе много тайн, – ответил Ламгват. – Тем более, если речь о Халдире. Вот уж у кого их целый склад.

– Ты хорошо его знал?

– Я дружил с тремя братьями еще до того, как двое из них женились, – он отрешенно улыбнулся, погружаясь в воспоминания. – Мы с отцом Маегила тогда служили вместе, и лично сопровождали сначала одну эллет в свите ее высочества Арвен из Имладриса в Лотлориэн, а через пару столетий привезли им и вторую. Нам тогда и тысячи не было, когда гуляли свадьбы.

– Тысячи?

– Мне более двух тысяч, нин мэллон, – с улыбкой обернулся ко мне отар.

– А Маегилу?

– Он еще совсем юнец, ему, дай Валар, девятьсот? Тысяча?

Я кивнула собственной мысли, что догадывалась о великовозрастности своих друзей. Однако осознать это было сложновато.

Суставы начало крутить от холода, а зубы выбивали дробь. Ламгват, воодушевленный теплыми воспоминаниями молодости, оживился. Мне же такие рассказы грели только душу, поэтому под его красочный треп я исподтишка убедила его залезть в сарай.

Эру был милостив к нам в эту ночь: в углу я обнаружила заваленное всяким хламом железное ведро. Одно вынутое стекло из окошка, пара старых головешек, горстка сухой щепы, раздобытая мной в доме, и вот уже я грела остатки лембаса на пыльной плоской железяке, положенной поперек ведра. Наша общая жестяная кружка с дождевой водой пристроилась здесь же.