Верни меня, если сможешь...

Глава 1

Рэйсон.

Я шёл, бездумно уставившись себе под ноги, нервно отшвыривая изредка попадающиеся камешки.

Пару раз слышал недовольное ворчание проходящих мимо виэров, когда моя злость задевала чью—то начищенную до блеска обувь.

В голове пульсировала одна мысль:

«Не хочу… Не буду…»

Зачем сейчас нужна эта дурацкая помолвка? Мне же всего четырнадцать. Да ещё и на Лиании Марье. Эта вечно кричащая, недовольная всем девчонка с дурацкими косичками, раздражала: при одном взгляде на неё начинало трясти.

Он знал моё отношение к этому.

Я всего лишь просил отсрочки до окончания учёбы в королевской академии.

Но нет, поставил перед фактом: сегодня вечером и не обсуждается.

— Что же делать? Как отвертеться? — вырывалось при каждом выдохе. — Мне нужна только моя единственная.

Подняв глаза, увидел, что добрёл до городской набережной, пустующей в это время дня.

Слишком жарко, для неспешных прогулок вдоль всегда тихих, тёмных вод Туиры.

Оживает это место по вечерам, когда прогулочная аллея наполняется торговцами сладостей и мелких безделушек.

Пользуясь возможностью хорошо подзаработать, каждый придумывает свою завлекалку, затем, чтобы как можно больше привлечь внимание к своим передвижным лоткам тихо прогуливающихся парочек, неслышно беседующих и наслаждающихся вечерней прохладой.

Взгляд упёрся на одиноко стоящую маленькую девочку, озирающуюся по сторонам.

Осмотрелся, взрослых нет.

Странно.

Тихо, чтобы не напугать, подошёл и, присев на корточки, спросил:

— Привет, милая, ты здесь что, совсем одна?

Малышка уставилась на меня огромными синими глазами.

— Нет, Вера Николаевна только что была здесь, — звонко ответила, хлопая ресничками.

Оглянулся ещё раз.

Никого нет и что за странное имя такое, «ВераНиколаевна».

— А тебя как зовут?

— Лия, — без капли страха произнесла своё имя малышка.

— Какое необычное у тебя платье, Лия, цветом как твои глазки, — улыбнулся, разглядывая незнакомый фасон. Чуть прикрывая острые детские коленки, платье пышным бутоном, разбивалось на множество лёгких воланов.

— А меня зовут Рэйсон, — представился в ответ.

— Спасибо, Рэйсон, — растянулась в широкой улыбке, чуть покраснев при этом, — это мне бабушка подарила, на день рождения. Пробежалась тоненькими пальчиками по ткани, разглаживая мягкие складки на талии.

— А когда твой день рождения, Лия?

— Сегодня, — улыбка стала ещё шире.

— Поздравляю! И сколько же тебе исполнилось?

—Шесть.

Шальная мысль залетела в голову.

Что если …

Это же отсрочка на столько лет и никто, даже отец, не сможет ничего сделать, пока ей не исполнится двадцать, а там я уже сам всё решу. Да и пойди найди девчонку, которую видел всего один раз и, судя по одежде, точно не местную.
Нет, найти–то, конечно, можно: со связями отца это не составит проблем, но я сделаю всё, чтобы не нашёл, прикинусь, что не запомнил кроху. В конце концов, дело уже будет сделано, обратить обряд вспять уже будет невозможно.

— Лия, можно я сделаю тебе подарок? — как можно мягче произнёс, в предвкушении исполнения своей затеи.

Девочка прищурила глазки, огненная кудряшка, выбившаяся из одной косички, прилипла к розовой щёчке.

— Бабушка говорит, от чужих нельзя брать подарки, — сказала, как отрезала, надув губки и скрестив тонкие ручонки на груди.

— Бабушка правильно говорит, — одобрительно покачала головой маленькая фея. — Но это особенный подарок, волшебный и никто, кроме тебя, о нём не будет знать.

— Волшебный? — выдохнула она, распахнув удивлённо глаза.

— Дай свою руку, — вкрадчиво попросил, протягивая к ней, свою ладонь.

Малышка недоверчиво глянула, потом, видимо, любопытство всё–таки пересилило страх, и она протянула ручку.
Взяв в кольцо своей левой ладони её запястье, протянул ей свою правую руку.

— Положи свою ладошку вот сюда, — указал на внутреннюю сторону своего запястья. — Молодец.

— Принимаю тебя, Лия, и делаю своей наречённой, — проговариваю слова, которые должен говорить сегодня вечером другой. — А ты говори: принимаю тебя, Рэйсон, и делаю своим наречённым.

— Принимаю тебя, Рэйсон, и делаю своим наречённым, — тихо повторила моя маленькая теперь невеста, запястье зажгло. — Ай, — пропищала она.

Я раскрыл ладонь, показывая причину внезапной боли.

— Как красиво, — восхищённо прошептала, вглядываясь в сияющий рисунок, забывая, про жжение. — А у тебя такой же?

— Нет, на тебе появился герб моей семьи, а на моём запястье, — я бросил взгляд на свою руку и удивился, — должен был появиться твой, но это что–то другое: — запястье украшали две витиеватые буквы с каким–то насекомым, вплетённым в общий рисунок.

— Это пчела, — начала разъяснять девочка, указывая пальчиком на линии.

— Пчела?

— Да, бабушка рассказывала, что это символ нашей семьи, а это буквы «А» и «Е», — продолжила она, — я такие видела на старых книжках в дедушкином кабинете.

Договорив, она подняла глаза, вот только взгляд её остановился не на мне, а где–то за моим плечом.
Миленькое детское личико, только что улыбавшееся, стало белым.
Быстро встав, проследил за испуганным взглядом малышки. Взор сразу же зацепился за силуэт девушки, стоящей на каменном ограждении моста.

В висках застучало сердце.

«Что она делает? Где люди? Почему не останавливают?»

В следующий миг она уже падала камнем вниз. Я рванул вперёд, оставляя малышку за спиной.

— Выплывай! — вырвалось из разрывающейся груди. — Ну же, выплывай!

Но ничего не происходило, только всплески тёмной воды расходились кругами, постепенно делая место падения девушки, снова спокойным.

От увиденного всё тело пробивала нервная дрожь, ноги были почти ватными.

Обернулся к тому месту, где оставил Лию.

Если уж я так испугался, то каково ей? Но девочки там не оказалась.