Верни меня, если сможешь...

Глава 5

Вновь открыла глаза уже с лёгкостью.

За окном краснел то ли закат, то ли рассвет, непонятно: во времени я совсем потерялась.

Сладко потянувшись, растягивая затёкшие от долгого лежания мышцы, заметила, что боли совсем нет и чувствую я себя превосходно.

В ногах завертелся тяжёлый комок.

— Ну чего тебе не спи–иться, рань така–ая, — недовольно протянул уже знакомый кошачий голос.

Всё–таки это был не сон: разочарованно вздохнула, принимая новую реальность. Хотя как такое можно принять? Я попала в другой мир, в моих ногах спит говорящий кот, вылечили меня магией.

Решила, что кричать и бегать с ошалелыми глазами смысла нет, хотя по первости ой как хотелось!

Лучше попробую наладить контакт и потихоньку разобраться с тем, что происходит со мной и как теперь вернуться домой, ведь занесло меня сюда как–то: значит, есть и обратный путь.

— Пожалуй, с этого «инопланетянина» и начну, раз уж он так напрашивается.

— Ты что здесь делаешь? — спросила первое, что пришло в голову.

— Сплю, точнее–е, спа–ал, — почти прошипел кот.

— Ты же сказал, что ты хранитель.

— Ну да–а.

— Тогда почему спишь, а не хранишь? От чего ты там хранишь: от серых мелких вредителей, по всей вероятности?

— Что это–о ты имеешь в ви–иду? Каки–их ещё серых?

— Тех самых, что бегают по ночам, — пробурчала, вставая с кровати, потихоньку двигаясь к зеркалу.

Ушастый в это время задумчиво водил жёлтыми глазищами, видимо, соображая, каких пакостников я имею в виду.

Шла медленно, но довольно уверенно, лишь раз покачнувшись и то, потому что запуталась в огромной ночнушке–палатке.

В зеркальном отражении на меня смотрел, взъерошенный рыжий воробей, с огромным цветущим синяком, растёкшимся от самой линии роста волос до подбородка.

— Да уж, видок так себе, — провела пальцем по живописной ссадине. — Ну хоть уже не болит.

— Это ещё что–о, ви—идела бы ты себя, когда тебя привё–ёз хозя–яин, — мявкнул хранитель, спрыгивая с кровати и вальяжно зашагал ко мне.

— И сколько же я спала, раз и синяк цвести начал, и рана почти затянулась?

— Целых два дня.

—Два дня! И я почти здорова, — восхищённо воскликнула, оборачиваясь к Хаму. — Что у вас за компрессы такие?

— Так это не компре–ессы, а маги–истр тебя лечи–ил. Только вот не понима–ал, почему–у заживлее–ние идёт так ме–едленно. Бедня–яга даже за пережива–ал, что си–илу теряет. Убегал куда—то, а по возвраще–ении заявил, что дело не в нё–ём. Приказал компре–ессы с тра–авами прикладывать, дескать, он сделал всё, что от него зависело, теперь приро–ода поможет, — выложил Хам всю историю моего лечения, довольно мурча.

Дома я бы заживала месяц, если не больше, даже силами всех наших целителей, отметила про себя.

В дверь тихо постучали, следом открывая.

Кажется, у меня рот приоткрылся, когда я повернулась, встречая посетителя.

Черноволосый красавец, лет тридцати, с невероятными глазами, цвета молодой листвы и самой обаятельной улыбкой, что я видела у лиц мужского пола, стоял у двери, рассматривая меня, «Лохматого воробья».

— Я услышал голоса, — заговорил он спокойным, бархатистым голосом. — Похоже, Вам уже лучше, вира Амалия?

Почему они постоянно приставляют эту «виру» к имени обращаясь. Может это что—то вроде как леди у нас?

— Амалия? — повторил моё имя незнакомец, глядя на задумавшуюся меня.

— А… Да. Спасибо, — хрипло выдавила я, — Об этом Хаму и говорила, — глянула на рядом сидящего котяру, заодно и дух перевела.

— Хорошо, тогда, если Вы не против, я бы хотел поговорить о случившемся, — всё с тем же спокойствием и, не убирая своей улыбки, сообщил он.

— Сейчас?

— О нет, конечно. Одевайтесь, завтракайте, я буду ждать Вас у себя в кабинете.

— Хорошо, — чуть слышно согласилась на только что предложенный мне распорядок утра.

— Хам, позови Ниару, пусть поможет вире Амалии, — обратился незнакомец к хранителю.

Тот недовольно поднялся, ворча себе под нос: «Я что, зазывала теперь», вышел за дверь.

— Ну что же, тогда буду Вас ждать: Ниара покажет, куда идти, — кинул он, уходя вслед за Хамом.

— Хорошо, — как попугай, повторила я.

Дверь закрылась.

Я начала руками нащупывать опору. Это же какие родители произвели на свет такой экземпляр? Ему на обложку глянцевого журнала надо, а не девчонок — иномирянок спасать. Высокий, широкоплечий, узкие бёдра, длинные ноги. А глаза — это вообще законно иметь такой цвет глаз? Алькины, по сравнению с ними, казались теперь крашенным фианитом в сравнении с этими изумрудами. Прости, конечно, сестрица, но думаю, ты бы согласилась со мной.

Я только вошла во вкус, оценивая образ красавчика, как в дверь снова открылась, впуская ту самую женщину, что встретила моё первое пробуждение.

— Вира, Вы проснулись, — залепетала заботливо она. — Не думала, что так рано встанете.

— Вы Ниара?

— Да, да, это я, — быстро закивала она в ответ. — Идёмте, я помогу Вам привести себя в порядок, — захлопотала женщина, зазывая меня в открывшуюся справа от кровати дверь, которую я даже не заметила, когда знакомилась с комнатой.

За дверью оказалась, довольно просторная ванная комната, с большой чашей для мытья, расположенной по центру, небольшой раковиной с зеркалом у стены и что меня поразило больше всего – унитазом: именно таким, что был в каждой благоустроенной квартире моего мира.

Ниара открыла кран, наполняя чашу водой. Капнула в неё пару капель розовой жидкости из стоя́щей рядом склянки, наполняя комнату нежным ароматом яблоневого сада, сладковатым, даже немного опьяняющим.

— Всё готово, можете приступать, — довольно сообщила женщина.

— Вы останетесь здесь? — заметив, что она не собирается уходить, спросила растерянно.

— Конечно, я же должна помочь.

— Знаете, я люблю сама всё делать, — чуть смущённо посмотрела на свою помощницу. — Можно меня оставить наедине с собой.