Верни меня, если сможешь...

Глава 8

— Ну что же, вира Амалия, присядем, — сразу, как дружная компания скрылась за углом особняка, обратился ко мне Рэйсон, указывая на теперь пустующую скамью.

Я делала специально мелкие шажки, растягивая время для проработки стратегии поведения с этим спецагентом местного разлива.

Решила, что буду вести себя так же, как и с судьёй при нашем первом разговоре — говорить правду с забытыми подробностями, так и сама не запутаюсь.

— Знаете, виэр Рэйсон, я, в принципе, всё, что могла вспомнить, рассказала вашему брату, — заговорила первой, присаживаясь на явно не рассчитанную на большую компанию скамью.

— Да, да, он мне рассказал, — спокойным, певучим тоном ответил «мой» дознаватель, располагаясь рядом. — И о вашей частичной потере памяти тоже сообщил. За эти дни ничего не вспомнили?

— Нет. Если бы вспомнила, обязательно сообщила бы судье.

Стараюсь держаться спокойно, не дёргаться, хотя по телу бегают мелкие мурашки с паническими криками, а колени жжёт, словно на них положили горячую грелку. Так всегда происходит, когда я волнуюсь, а здесь есть о чём волноваться.

Мало того, что красивый, так ещё и опасный.

— Я осмотрел Вашу одежду, в которой вы были. Крой и пошив точно не местный, да и количество тоже смущает. Только верхнее платье?

— Почему, только там была ещё джи… — «Чёрт, чуть не проговорилась» — должна была быть куртка, — быстро поправилась. — Мы с Вашим братом предположили, что я очень спешила.

— Убегали?

«Он что, пытается меня подловить?» И смотрит, не отрываясь. Мне кажется, я уже раза три побледнела и столько же раз покраснела под этим серебристым, настырным взглядом.

— Я бег не помню, помню только чёрного, вздыбившегося коня.

— Об этом Тиберий тоже говорил: чёрный конь, но кабала брата белая и появились вы внезапно, по словам его лакея. Возможно, вира Амалия, на Вас было применено магическое воздействие, поэтому я решил отправить вашу одежду на проверку. Вероятно, на ней обнаружится наличие следов магии. — Рэйсон говорил всё тем же спокойным тоном, будто пытался меня убаюкать, вот только эффект был противоположный.

— Конечно, на меня было магическое воздействие, — хмыкнула я. — Видели бы Вы, как меня отшвырнул ваш брат, — машинально потёрла то место, куда пришёлся удар и где уже и следа не было в подтверждение моих слов.

— Ну, магию Тиберия я смогу отсечь, — не успокаивался этот «Пуаро». — А у Вас самой какая магия? Возможно, это Вы себя перенесли, почувствовав опасность.

— Думаю, если бы во мне было что—то такое, я бы уже вернулась домой, а не осложняла жизнь виэра Тиберия своим присутствием, — уже с раздражением ответила я.

Я, конечно, понимаю, что его работа — во всём видеть подвох. Но на самом деле, ничего плохого я не сделала: ни в своём, ни в этом мире, попадать сюда не рвалась, и это пристальное внимание меня жуть как напрягало. Надо заканчивать это разговор.

— Это тоже верно, но Вы же не помните, куда, — словно почувствовав моё напряжение, мужчина немного отодвинулся и вдруг протянул мне ладонь. — Я сейчас прощупаю Вашу ауру…

— Простите, что вы сделаете? — начала быстро моргать, пытаясь переварить услышанное.

— Исследую ауру, — пояснил он так спокойно, будто предложил пульс прощупать.

«Эээ, нет, этого точно позволять нельзя, а вдруг там подпись какая типа землянка—иномирянка, держи её!»

— Нет, — отчеканила, смело, глядя в его серебро глаз.

— Что нет? — теперь уже он непонимающе заморгал.

— Нет. Вы не будете щупать мою ауру, — повторила отказ.

— Почему? — растерянно, прищурился дознаватель. — На Вас могут стоять блоки, да и если вы способны к перемещениям, я смогу разглядеть, — начал разъяснять он.

— Я сказала, нет. Я Вас знаю пять минут от силы, о каком прощупывании может идти речь?

— Но это поможет в расследовании, — теперь уже раздражённые нотки слышались в его голосе.

— Послушайте, если у меня есть блоки, то это мои блоки, — не отрывая своих глаз от его, начала своё нападение. — И, насколько мне известно, термин «расследование», применяется, когда совершается преступление. Ведётся поиск улик, расспрос свидетелей. Я не считаю себя преступницей, если, конечно, попасть под лошадь, вы не расцениваете, как что—то преступное. Брату Вашему я предлагала отпустить меня восвояси и забыть о происшедшем. Но он почему–то решил, что в чём–то ответственен и предложил остаться до просветления моей памяти. А если Вы считаете, что я злоупотребляю его гостеприимством, то сейчас же пойду и вновь повторю, предложенный мной прошлый раз, выход из этого положения, — выпалила я на одном дыхании.

«Фуф, готово. Думаю, таких доводов ему будет достаточно, и он отстанет от меня, как и его брат».

Во взгляде виэра промелькнули холодные искры ярости. Показалось что он сорвёт эту пресловутую ауру с меня прямо сейчас, но он молча встал.

— Вира, — проговорил Рэйсон сквозь сжатые зубы, склоняя чуть голову и отчеканивая шаг, ушёл в том же направлении, что и Тиберий.

Надо же, а с этим не прокатило надавить на чувство вины, как с первым.

Судя по тому, как его серые глаза стали цвета чёрного серебра, он явно не любит, когда отказываются сотрудничать, с его очень важной, начальственной персоной.

Ладно, надо думать, как освободиться от опеки судьи так чтобы его гипертрофированное чувство ответственности, всё–таки меня отпустило. Собрав листы, мелки и плед, обречённо пошагала к дому.

— Амалия, — услышала, как только моя нога ступила на светлый, паркетный пол холла.

Повернула голову в сторону оклика.

Оба брата стояли у входа в кабинет Тиберия: один всё так же зло щурился, второй чуть хмурил брови.

«Наябедничал, значит, уже, ну ладно»

— Амалия, почему вы отказали Рэйсону осмотреть Вас? — строго задал ожидаемый вопрос судья, как только я подошла.

Выдохнула.

Кинула «молнию» в моего дознавателя, стоя́щего с заложенными руками за спину.