Верни меня, если сможешь

ГЛАВА 6

Рвануло все в декабре, на тот момент наши отношения невероятным образом продержались несколько месяцев. Меня награждали за победу на городской олимпиаде, был большой праздник – кажется, день нашего универа. Все награжденные потом танцевали вальс: кто-то со своей настоящей парой, как я, а кто-то – с другим участником олимпиады или выдающимся студентом.

Рома обещал за мной заехать и отвезти в университет, чтобы все было красиво. Я прождала его час, набирая номер без остановки, в итоге меня довез папа, недобро поглядывая в зеркало заднего вида – поступок Тихомирова он осуждал, хотя нашел в себе силы это не озвучивать, чтобы не добивать. От беспокойства у меня горели щеки, растрепалась красивая прическа и размазались по щекам блестки. Собираясь, я смотрелась в зеркало и очень себе нравилась – редко мне приходилось быть настолько красивой, но все это вдруг перестало иметь значение. Даже опоздание и забег до актового зала.

Меня наградили, в это время я натужно улыбалась и высматривала зрителей – Тихомирова серди них не нашлось. Леська была рядом – пришла меня поддержать, и теперь заветный номер набирала она, костеря Рому на чем свет стоит. Официальная часть закончилась, пришло время вальса, я не вышла – не танцевать же в одиночестве. Хотя своим отсутствием я сломала отрепетированную картину и, выходит, кинула остальных. Но на меня никто не злился, мне сочувствовали – все знали, что Рома просто не пришел и не брал трубку. Но за сочувствием скрывалось и другое – знание, что так и должно было случиться, ведь чего можно ждать от Тихомирова? Известная же личность, и среди отличников – не самая уважаемая.

— Его видели у четвертой общаги, — шепнула Леська. Своими звонками она, должно быть, достала всех, но отыскать Тихомирова вовремя все равно не успела, только собрала слухи.

— Там живет Шагаев, его приятель.

— Пойдешь туда?

Я уже на тот момент все решила, и неважно, что ждало бы меня в общаге. Но я все равно туда пошла, по дороге вспоминая похожие случаи в наших с Тихомировым отношениях. Не такие разгромные и обидные, без сочувственных взглядов посторонних людей, но они были, копились все это время. Итог был закономерен, как и быстрая потеря розовых очков. Меня словно сбросили из самолета без парашюта в тот день.

У Шагаева я застала не самую приятную картину: куча моих однокурсников, прокуренная комната, алкоголь, какие-то непонятные девчонки… а еще Тихомиров, раздетый по пояс и с пивом в руке. И пусть на его коленях не сидела какая-нибудь разукрашенная блондинка, это было бы совсем уж банально, но мне и увиденного хватило за глаза. Он не просто меня кинул, а кинул ради этого… отвратительного притона. Понять можно многое, но моя чаша была переполнена.

Поначалу Рома обрадовался, увидев меня, но быстро сник, сообразив – что-то не так. Взгляд его зацепился за нарядное платье, за прическу, глаза расширились… но я не стала досматривать картину его раскаяния, развернулась и ушла. Не домой, а обратно на университетское мероприятие – в актовом зале началась вечеринка. Соображала я не лучшим образом, но точно знала, что домой не хочу, под сочувствующие взгляды родителей не хочу, а на вечеринке меня ждала Леська.

Тихомиров приперся следом, на ходу застегивая одежду. Весь взмокший, мятый и растрепанный, с большими, испуганными и ужасно виноватыми глазами. Он схватил меня, крепко обнял и уткнулся в волосы, отчаянно шепча:

— Прости, прости, прости… что я натворил!

Но я только думала, что он него пахнет пивом, сигаретами и чужими духами.

Неделю я оборонялась от его назойливых попыток все исправить, и оборона постепенно рушилась, стоило мне увидеть его болезненный и разбитый вид. Не тянула я на леди с железной выдержкой, не с ним. Он с самого начала был моей слабостью. Но Тихомиров подвел меня и разбил сердце, у меня наконец-то включился разум. Лучше поздно, чем никогда, но мой как-то слишком опоздал.

Я приняла предложение декана о семестре в Венгрии.

Все было быстро, я сбежала, сунув Тихомирова во всевозможные черные списки и исключив из своей жизни – только так у меня был шанс на исцеление. Не хотела я становиться той, кто вечно прощает, радостно позволяет навешивать лапшу на уши и при этом широко улыбается. Не хотела, чтобы однажды на похожей вечеринке разукрашенная блондинка все-таки оказалась верхом на моем парне. Я бы этого не вынесла, и потому спасала в первую очередь себя.

Мне было больно, но я ни разу не пожалела о принятом решении.

И вот я здесь, заперта с парнем, принесшим мне столько боли и разочарований. Тот вечер стал моим персональным кошмаром, я помнила малейшие детали – расслабленную ухмылку на лице Тихомирова, упавшую на лоб челку, узкие черные джинсы – единственное, что было на нем. Помнила лица всех присутствующих, хотя мне казалось, я на них даже не смотрела. Помнила, как малознакомые девчонки поглядывали меня тоже с сочувствием, понимая, что происходит. Но их сочувствие было иным – насмешливым, показным.

И это бесило больше всего – что все мне сочувствовали, но вместе с тем наверняка задавались вопросом: зачем ты с ним связалась? Понятно же, что это за тип. Вечно молодой, вечно пьяный, такие должны быть свободными и шататься по миру в одиночестве. Но если вдруг у таких парней появляются девушки, то они должны быть принципиально иными, этакими надзирательницами с вечно готовым кнутом за пазухой. Но меня такое не привлекало, я всегда полагала, что в отношениях два человека должны быть собой, не контролировать друг друга, но дорожить тем, что есть. К примеру, я бы ни за что не отправилась в притон к куче мужиков, точно зная, что Роман это не оценит. Почему для него похожая мысль оказалась сложной? Почему он не дошел до нее сам? Быть может, он просто и на наши отношения смотрел иначе?