Верни меня к жизни! (в отражении зеркал - версия 2.0.)

Глава 5. Больничная романтика(правка)

Честно, я не планировала паниковать, пока со всех сторон не раздался нестройный хор голосов:

— Веедьма… Вееедьма…

— Живая… Много тепла…

— Сбежала… Сбежш-шала…

— Теперь не уйдеш-шь… Не заберешь наш-шу с-силу…

На меня наползал холодный туман, от которого я благополучно унесла ноги в прошлый раз; лизал своими мерзкими щупальцами мои лодыжки, покрывающиеся «гусиной кожей». Тяжелая взвесь проникала в горло, перекрывая кислород.

Мир терял краски. Не сразу. По крупице, Силы — жизненные и моральные — утекали из никчемного слабого тельца.

Уже не было желания бороться… за что можно бороться? За существование?

Не было желания…

— Раз, два, три… — Равнодушно считала я секунды до момента, когда последняя капля эмоций и тепла покинет меня.

— Ехидна! — услышала я тихий стон. — Доиграешься. Посажу на цепь и буду кормить с ложечки. Как ручную. И это только первый вариант…

— Скорей ёжик в тумане… — Поправила я. — Предложение заманчивое. Но хотелось бы услышать остальные его вариации.

Мне кажется, или даже дымка перестала сосать мою энергию, заинтересованно замерла?

— Поверь, твоей сильно травмированной в детстве психике достаточно того, что я уже озвучил.

Это сейчас была шпилька в мой адрес, нетрудно догадаться.

Я более-менее начала приходить в себя, и ляпнула первое, что пришло на ум:

— Ангелы так себя не ведут.

— А я не Ангел, девочка. Я твой личный АД!

Злодейского смеха не хватает.

Огонь. Он кусал кожу на руках до самого локтя. Язычки алее крови каплями капали на пол.

Огонь — именно стихия не давала туману подступиться во время нашей с Ангелом пикировки.

Я бы так и не заметила этого факта, если бы не раскаленная боль, пришедшая неожиданно резко.

Еще один рубиновый кусочек жара сорвался с пальцев. Мертвая субстанция неприязненно зашипела, отступая на два человеческих шага.

— Стряхни магию! — как глюк оказался напротив меня нос к носу? — не в мою сторону!

Тряхнула ладонями, скидывая стихию.

Поняла, что больше держаться «на плаву» не смогу, бессовестно обмякнув в мужских руках.

— М-м… ты приятно пахнешь! — вырвалось у меня неосознанно.

Короткий смешок.

— Да уж… Ёжик в тумане! — Фраза прозвучала мягко и улыбчиво. В смысле — сразу улыбнуться захотелось.

***

Белый свет, сильный и яркий, на поражение бил по глазам. Интересно, это тот самый свет?! Ну, который в конце тоннеля? Тогда, меня уже нет…

Жаль… Не хотела умирать так рано.

Вспомнила последние минуты: страшно, больно, горячо…

…Тепло и аромат его кожи, смешавшийся с сигаретным дымом…

Странно… Мне казалось, такие как он не имеют вредных привычек! Ладно, не суть.

Как же приятно пахнет мой Ангел!

Но теперь, наверное, уже не мой. Чужой… И этот до головокружения правильный запах будет вдыхать другая. А мне не суждено.

Не могу смириться с подобной мыслью, даже по дороге к смерти!

Не отдам! МОЙ, я сказала! И запах мой, и вообще весь Сокол Мой! Пусть он пока не догадывается, я скоро исправлю эту досадную оплошность.

Шлейф — резкий, цветочный, перебивал вонь хлорки и лекарств.

Дал понять, что я живее всех живых!

С каких это пор в больничке пахнет розами, да еще так интенсивно?

Заставила воспаленные глаза проморгаться. Взгляд уперся в безликий потолок: кое-где побелка уже отвалилась.

Натужно повернула голову к источнику вызывающего рвотный рефлекс амбре.

Букет цветов. Ненавижу розы! Эти, к тому же, выглядят подозрительно: словно из стекла сделаны; свет жужжащих ламп преломлялся на лепестках, заставляя цветы сиять нестерпимо. Глаза болели и слезились.

Рядом с букетом лежала записка.

Так, чтобы прочесть послание, необходимо до него добраться; чтобы до него добраться, нужно сесть… Проблемка.

Если бы пространство не качалось, словно на качелях!

Мне таки-удалось принять устойчивое вертикальное положение.

«Выздоравливай, принцесса!» — пожелала открытка скрупулезным каллиграфическим почерком.

От Ангела? Предел романтики столь прямолинейной личности — охапка подвявших ромаше

Я с радостью приняла бы ромашки…

***

Положение дел ухудшалось. Обожженные, по локоть перебинтованные руки никак не могли зажить.

Аромат удушливым покрывалом укутывал всю палату, пригвождая к постели, навевая беспросветную, почти суицидальную тоску. Преследовал. Навевал странные видения чужой жизни.

Маленькая девочка бежит по длинным коридорам и выгладит просто крошечной на фоне этих увешанных гобеленами и позолотой стен и высоких потолков.

Заливистый смех, колокольчиковым звоном, разносится далеко-далеко за пределы дворца; темные, длинные волосы и такое же длинное алое платье взлетают вверх, словно паря в воздухе.

Почти черные глаза искрятся бесконечным счастьем:

— Идем! Идем! Я покажу, не бойся… — почувствовала, как меня требовательно тянут за руку.

Беспомощно поплелась за этим юрким огоньком, абсолютно обессиленная.

Крыша. Первые лучи рассвета рассеивают сумерки.

— Тш-ш, не напугай его! — попросила девочка.

Я увидела отблеск огненных перьев в темном небе… Красиво!