Верни меня к жизни! (в отражении зеркал - версия 2.0.)

Глава 7 Крещение

Амина.

Муть рассеялась с пришедшей тошнотой, меня вывернуло наизнанку прямо на голый пол «клетки». Надзирательница придет в восторг!

Обошла, покачиваясь, черную лужу, беспомощно схватившись за хлипкую раму единственного окошка.

Это видение…

Он так смотрел… По-волчьи… Я растерялась.

Забудь, Амина. Наркотические галлюцинации никто не воспринимает всерьез!

Зрение не возвращалось полностью, только часть, точно вуаль накинули.

Размытый образ возник на окне.

— Ангел, ты?! — Да, я не смогла придумать фразу умнее.

— Обозналась, Демон я! Прямиком из Ада, тут проездом! —В глубине фантома возникли фосфорически-зеленые «фонари» глаз.

— Добивать-таки решил, падла зеленоглазая… — флегматично резюмирую после паузы.

— Я ошибался, считая, что ты ему не подходишь. Кое-что общее вас связывает — беспросветный пессимизм! — вздохнуло пятно. Шершавая ладонь прошлась по лицу, снимая слепоту.

— Кому не подхожу?

— Ни тебе «спасибо» … Скоро ты с ним увидишься!

— Выходит, ты явился меня героически спасти? Верится слабо!

— Правильно! Слушай интуицию, по возможности — ничего не ешь и не пей здесь — откуда я знаю, как ихор* подействует на меченую? — и жди Церемонию вступления. Предельно ясно?! — напустил загадочности демон-из-ада-проездом, ныряя в наползающие сумерки.

***

Последующие семь суток ползли ужасающе медленно, я завязла в тошноСнотворном состоянии, словно насекомое в янтаре. Не позволяла колоть себя, кормить, — Хотя еды в общем-то не приносили. Мол: «изволишь трапезничать иди ешь с остальными сестрами!» …

Постоянно хотелось спать. Надзирательница не давала перейти грань полного истощения, пихая пищу насильно, когда видела, что мне совсем хреново.

На задворках сознания настойчивее маячила мысль, подкрепляемая ежевечерними отповедями выжившей из ума старухи.

Никто за тобой не придет, дорогуша. От судьбы не сбежать. А те, кто пытался, стали наглядным примером того, как не следует себя вести!

Переменилось все настолько быстро, что я не успела привыкнуть: сектантки подозрительно оживились, будто тараканы, на которых вылили яд.

Но ударит Дихлофос по мне, как по самой неопытной…

— Идем со мной. Тебя вызывают. — Однажды утром приказала надзирательница.

— Кто? — Каркнула, облизывая пересохшие губы.

Тонкие пальцы сжали мое запястье, с неженской силой потянув на себя. — Узнаешь! — Зловеще протянула она.

...Меня втолкнули в темное помещение, освещенное лишь несколькими лампами, закрепленными на железных крюках по углам.

Поместив подбородок на сложенные на столешнице ладони, уже знакомый всем нам родственник Сокола оглядывал меня.

С подозрением и тщательно скрываемым любопытством ювелира, заполучившего новую безделушку в свою коллекцию.

Дверь за спиной, щелкнув, замкнулась, отрезая путь отхода.

— Начнем с дежурного вопроса: как твои дела? — губы изогнулись в улыбке. Желтый свет свечей, преломляемый мутными стеклами фонариков, придавал его мимике некий гротескный оттенок.

— Может, лучше мне стоит поинтересоваться, как мои дела? Вам виднее! — с намеком цежу фразу сквозь сжатые зубы.

— Непозволительная дерзость в твоем положении, дорогая… — Голос вьется змеей, текуче-мягко. — Это мой Ковен, позволь заметить.

— Помнится мне сообщали, что в этом сборище безумцев нет мужчин.

— Хм… мне по душе то, как нагло ты отзываешься о моей скромной резиденции. Очевидно, они здесь все немного…того? Надоедает. Хочется чего-нибудь остренького!

Злой гений, собственной персоной.

— Прежде чем перейдем к основному вопросу, по которому ты находишься здесь, хотелось уточнить…

— Интересно. — Вру я.

— Доверенные люди донесли до меня, будто твой дух серьезно болен. Не терпится узнать, откуда взялась неведомая хворь?

— Безбожно лгут ваши доверенные. Нет у меня духа. Следовательно, хвори не наблюдается.

— Боги здесь не в почете, девочка. — Мужчина дернул за тканевый шнур, и тяжелая портьера поползла вверх, впуская в комнату пасмурный дневной свет. — Но, пожалуй, ты права: не стоит верить на слово. Потому, позволь самолично убедиться!

Основатель «скромной резиденции», текуче поднялся из-за стола, мгновенно оказавшись за моей спиной. Ловкие пальцы пианиста принялись расстегивать медные пуговки, украшающие заднюю сторону платья.

Грубую ткань неожиданно дернули вниз, холод лизнул кожу, оставив мурашки на прощание.

Повисло молчание. Показалось — Изумленное. Затем размеренный, четкий вопрос:

— Какого рода отношения связывают тебя и моего племянника?

— Никаких. Мой ответ ни коим образом не повлиял на развитие разговора. Я могу откланяться?

— В самом деле?! — не услышал коллекционер. — И известие о его визите абсолютно не отразится на твоем эмоциональном состоянии?

Каждый мускул в моем теле свело напряжением.

— Это зависит от цели посещения… — подбирая слова, начала я.

— Итак, я охотно ее озвучу: наивный идиот явился тебя забрать, представь? — мужчина сдавил плечи, принуждая опуститься на стул. — Потому, ты не выйдешь отсюда, пока все вопросы не будут улажены!

— Жестоко…