Верни меня к жизни! (в отражении зеркал - версия 2.0.)

Глава 10. Такая же, как он

Искренние слова Ангела подействовали сродни пощечине. Я отпрянула, сразу отведя взгляд:

— Врача вызвать, или как? — откуда взялась эта холодность в тоне, ума не приложу. Еще мгновение назад, я была готова лишиться чувств от вида крови!

— Заботишься о психе? Самоотверженно. — Он глумился, скорей над самим собой. — И глупо. Скоро порезы затянутся. — Сокол продемонстрировал оперативно заживающие увечья. — Классическая практика в моем поведении… я зайду, руки вымыть.

Я механически кивнула, подходя к двери.  Руки дрожали, железка норовила выскользнуть, попасть в замок оказалось весьма трудоемко.

Сокол возник за спиной, его ладонь легла на мою, невозмутимо проворачивая ключ.

— Перестань мандражировать! На тебе то же проклятие, мы идентичны! Это не лечится… — жестко вбивали в голову мне.

Он вообще осознает всю плачевность ситуации?! Самоповреждение априори нельзя относить к обыденным вредным привычкам, типа курения!

Хотя, Кир в чём-то прав — возможно, не лечится. Но до такой степени острых симптомов я еще не ощущала.

В голову закрадывается предположение, что это Сокол забирает на себя всю боль, что должна достаться мне. Но я старательно гоню крамольные мысли о своей «избранности» с того момента, как попала в секту.

— Ты приятно пахнешь, — Своеобразно похвалил парень. — Палачи ищут жертву по запаху…

Пока, ощущая его дыхание на своей шее, я пыталась сообразить, что запах ментоловых леденцов и ментоловых же сигарет пропитал меня насквозь, логика решила взбунтоваться.

Про жертву он сейчас к чему?..

Сокол прошел к умывальнику. Я заворожено наблюдала, как с его рук стекает кровавая вода.

— Альтернативного решения проблемы я не нашел. Ты все еще моя невеста. — Кир бросил на меня совершенно нечитаемый взгляд.

По-моему, он желает моей смерти, но уточнять себе дороже. Чревато наталкивать неуравновешенных на «дельные» мысли…

Сейчас меня волновали более «земные» проблемы, например:

— Как вернуть изуродованной тобой стене приличный вид? Меня и без этого считали приспешницей сатаны, теперь вообще на костре сожгут, устроив после казни ритуальные пляски! — я недовольно наморщила нос, представив картину.

— Разберусь! — Сокол приблизился на расстояние выдоха, чеканя каждое следующее слово, — советую принять, как данность: никогда. Не упоминай. При мне. Костер!

Чёрт, почему так жутко, когда он рядом? До озноба пробирает…

И снова не заметила, как осталась одна в пустой квартире. Что я делаю не так?

«Не умеешь посылать лесом всяких…», —  предположила логика. Да, и это тоже.

Дверная трель избавила от гнета тишины.

В такой манере настойчиво ломится только один человек...

— Драсть, теть-Зин! — вяло поздоровалась с хозяйкой своей съемной «двушки» — отчаянно молодящейся, вечно худеющей женщиной за сорок.

…а ведь до сих пор верила, что обычный день не может походить на Пятницу-тринадцатое в мелочах.

— И тебе не хворать! — она уместила тучные телеса на хлипком табурете. — Начинай собирать вещи.

«Нет, не произноси это!», — мысленно сложила ладони в молебном жесте.

— В ближайшее время не освободишь помещения — полиция выселит принудительно, — сегодня явно не на моей улице перевернется фура с водкой… — давая в газету объявление о сдаче недорогой жилплощади, я совершенно точно указала «адекватную жиличку без вредных привычек и домашних животных!». В твоем резюме не было ни слова о секте, членом которой ты являешься! Будь добра, сотри то жуткое художество за дверью, и разойдемся миром. — Ни мускул на лице Зинаиды не дрогнул во время монолога.

Оп-паньки… в натуре начать дьяволу покланяться?! Он, хотя бы, благосклонен к «своим»!

— Су… — считаем до десяти, успокаиваемся, не пинаем стульчик! Раз…

— Что?! — предмет мебели под обширным филеем жалобно скрипнул, грозя надломиться.

— Су…пер! Я сама хотела предло… не важно! — процедила сквозь зубы.

Двадцать семь…  и выдох!  Я, кажется, знаю, кому придется делиться личным пространством с беспризорной — а теперь еще бездомной! — «проклятой». Мы ведь идентичны, так?

***

Сокол попытался закрыть дверь, но я поставила ногу поперек:

— Такая же, помнишь? — злорадная ухмылка растянула губы.

Янтарная радужка Ангела полыхнула поглощающим огнем. Пальцы похолодели, как всегда, в предчувствии.

— Оставь меня! — опасно-тихо, зашипел Кир.

Вас когда-нибудь швыряли в стену с нереальной силой? Или хватали за горло, что становилось трудно дышать?

Я в эти мгновения пережила маленькую смерть.

— Мне некуда идти… хозяйка квартиры пригрозила «накатать заяву» за сатанистские надписи, если не исчезну со всеми пожитками к вечеру! Ты мне симпатичен… — голос предательски покинул меня на середине фразы, оборванной саркастичным смехом.

— Будем честны, Амина — ты влюблена не в меня. В образ «Ангела», что я тебе внушил. Не обманывайся, еще не поздно все исправить! — Кир приподнял мое лицо, взяв за подбородок. — Ты чувствуешь, верно? Я пойму, услышав отказ от предложения. — Сокол пропустил мои волосы сквозь пальцы. — Подумай над этим.

Хлопок закрываемой входной двери прозвучал сродни выстрелу из пистолета. Всхлипы сотрясли грудную клетку.