Верни меня к жизни! (в отражении зеркал - версия 2.0.)

Глава 11. Мой личный огненный демон

Художник и бедная леди
Разговаривают о запрете
Мы давно с тобой уже не дети
Мы давно с тобой уже не дети
Я не стану тебе самым-самым
Ни Ромео, ни героем романа
Я такой же, как и ты, упрямый
Но тебя сегодня так же мало….

Ivan Valeev — «11 минут» ©

Взыграл природный эгоизм. Сокол успел принизить меня за весь небольшой период нашего знакомства… бессчетное количество раз! Я терпела, но всему есть предел!

— Раз твоя… Безликая столь прекрасна, как ты мне расписываешь, почему бы не отправится за ней на тот свет! Так сказать, уйти от проблем… — взъярилась я, не выдержав.

— Рано. До рассвета еще далеко. — Туманно ответил Кир.

Устав от расплывчатых намеков, я приподнялась на цыпочках, запечатывая его губы влажным несмелым поцелуем. Миг напряжение длиною в жизнь всколыхнулся страхом быть отвергнутой.

Пожалуйста…

Я вскрикнула от неожиданности, обнаружив, что буквально вишу на Соколе, обхватив поджарое тело бедрами, для опоры.

— Ты в самом деле хочешь, чтобы это произошло так? — я сжимаюсь под его серьезным взглядом. — Будет больно. Я заставлю испытывать отвращение к себе! — глаза Ангела стали темнее от злости.

— Какая разница? — ответила вопросом на вопрос. — Я все равно буду ненавидеть. Не особо важно, кого из нас это в большей степени коснется!

Кир распустил ленты, и верх платья сполз с моей груди, обнажив кружевной лиф. Словно издеваясь, Сокол провел языком по губам, решая, стоит ли целовать, прижимался настолько тесно, что пряжка его ремня упиралась мне в живот.

— Амина… — янтарные глаза вспыхнули вожделением. О, как томно мое имя прозвучало в его устах… — мы должны остановиться!

В ответ, я рванула полы его черной рубашки в стороны, отрывая пуговицы. Жар моментально опалил меня вспыхнувшими на коже Сокола языками пламени.

Кир приник к моим устам оставляя ожог и терпкую горечь. Я вздрогнула, стоило горящим пальцам прикоснуться к обнажившейся груди.

— Хватит! Тебе больно! — Ангел обратил на меня мутный от страсти взгляд. — Я не буду этого делать.

— Нет, не останавливайся! Не сейчас… прошу! — взмолилась я, глубоко целуя его. Так невыразимо больно и сладко, что не передать словами…

Хочу! Хочу вечно ощущать на себе эти травмирующие прикосновения!

Сдавшись, Сокол берет меня на руки и нависает сверху, вжимая в постель. Его руки, его губы… творят со мной что-то нереальное, вырисовывая раскаленные узоры на моем обмякшем теле, все чаще срывая стоны.       К глазам подступают слезы, которые я тщетно пытаюсь сдержать.

— Ты совершаешь над собой насилие. Я этого не сделаю! — и мой личный огненный демон выпускает меня из губительных объятий…

— Что это было? — я сглатываю ком в горле. — Поправишь? — Сокол послушно застегивает мудреные замочки на моем лифчике, возвращая бретельку на плечо.

— Это была ошибка, что больше не повторится! Еще чуть-чуть, и я потерял бы голову! — от решительного тона у меня по позвоночнику поползли мурашки.

Я бы очень хотела, чтобы ты потерял голову, неприступный палач.

— Нет, я про… огонь! — дрожь и боль до сих пор пронзали тело…

— Таких, как ты в империи называют «Искрами»: у тебя нет предрасположенности к магии, но ты можешь «разжигать» и заимствовать чужую силу. Палач и Искра не совместимы, но взаимозаменяют друг друга, как луна сменяет солнце на закате дня. Проще говоря, — пламя сотворила ты. Не смогла подчинить мою вышедшую из-под контроля стихию.

Всё, что я усвоила хорошо — наши с Киром отношения физически невозможны. Не то, чтобы я сильно на них уповала. Так, мимолетные мысли, не успевшие сформироваться во что-то большее иногда тревожили по ночам…

— Поэтому ты меня выбрал? Ты знал, что нравишься мне и хотел опустить с небес на землю?! — мне важно было услышать правдивый ответ!

— Если тебе угодна подобная формулировка, то будем считать ее основной! В общих чертах, суть ситуации изложена верно. — Захотелось оставить пару-тройку царапин на породистой физиономии, дабы стереть самодовольно-невозмутимое выражение.

— Это низко! — прошипела я, взывая к совести Сокола.

— Не ниже твоего роста! — ни один мускул на его лице не дрогнул.

Сокол с мрачной удовлетворенностью перебирал мои волосы, выплетая сложный узор.

Я предательски млела от этой незатейливой ласки, прижимаясь теснее.

— Сколько это продлится? — спросила, когда мозолистые пальцы добрались до кончика косы.

— Что конкретно? — парень, видимо, решил дурочка изобразить.

— Спектакль с помолвкой! — я перехватила свои волосы на левую сторону, рассматривая причёску в зеркале.

— По обстоятельствам: день, неделю, год… вполне возможно, меньше суток! — буднично накидывал варианты Кир, окончательно добивая мою самооценку. — Суть в том, как хорошо ты сыграешь.

Ладонь Сокола сомкнулась на моем запястье, он толкнул двустворчатые двери гостевого зала, подставляя меня слепящему свету тысячи свечей в старинных канделябрах.

— Кирьян, ожидание невероятно утомляет! — возмутилась запакованная в змеино-зеленого цвета платье «свекровь», поправляя безукоризненно-идеальные темные локоны,

— Прошу нас извинить! Моя будущая супруга была преисполнена всяческих волнений. Мой долг, как мужчины, успокоить любимую женщину! —  почему так краснеют уши? Боже… на Кира не смотрим, глазки в пол!

Лицемер чёртов! Вечер подготовил мне сюрпризы, однозначно…

Малахитовые глаза Змеи требовательно вперились в меня, пытаясь найти хотя бы малюсенький изъян. Наконец, взгляд женщины остановился на обручальном кольце.

Воздух накалился до предела.

Сокол терпеливо вывел меня в центр расчерченного на полу зала круга, под аккомпанемент изумленной тишины.

— Ты готова? — хрипло вопросил он. — Стерпеть боль.