Верни меня к жизни! (в отражении зеркал - версия 2.0.)

Глава 14. Нарисованный Сокол

Арс думает, он сошёл с ума, ведь глаза искры на мгновение наливаются чернотой, а волосы вихрятся тёмной копной по плечам.

Два образа совершенно разных девушек быстро сменяют друг друга по очереди на периферии сознания Арселя, и вот перед ним в наполненной ванной, средь лепестков роз и танцующих свечных теней растекается почти полная копия.

Ясминель. Ясминель — эфемерное воспоминание беззаботной юности, сличённое с реальностью.

Тогда он тоже растирал ее плечи, тоже… целовал.

Собственную сестру. Аморально — скажете вы, извращённо, странно. И Арс согласится, со всеми обвинениями тысячу раз согласится.

Но не мог по-другому. Не под таким гнётом отца, заставляющего «блюсти чистоту крови».  То, что случилось дальше — вполне закономерно. Влюбился. Как последний желторотый юнец.

Первое время, от собственных чувств целомудренно воротило.

— Ясмин, ты никогда не научишься быть послушной сестрой. — Корит он, отстраняясь. — Не делай так больше. Никогда…

В унисон со словами Арса, на кухне что-то громыхнуло, сопровождаясь топотом тяжёлых ботинок, и звоном… цепей?

— Я там промахнулась чутка, но я всё возмещу! — причина катастрофы ввалилась в ванную комнату, зажимая в одной руке бутыль с чем-то крепко-алкогольным, а во второй — дверной косяк. — Ох, ёпт… помешала? Я старалась!

— Сокол, когда ты успел так измениться? — вяло комментирует Амина, повернув голову на голос.

— Молодой человек… Девушка? — уточняет слегка смущённый догадкой. — Ты пьяна? – щурится на неё, вдыхая запах алкоголя: похоже на коньяк. с нотками горького шоколада.

– Я не девушка, — она подаётся вперёд, захватив в кулак холодные звенья одной из своих цепочек. Успокаивает. –я охотник и сестра палача. – Сжала зубы, зло полыхая на него гетерохромными радужками. – И не пьяна. Почти. Это мой естественный запах!

Арсель только убедился, что не зря перепутал ее с парнем: под обилием чёрной ткани на ней, груди совершенно не заметно. Не то, чтобы у него было желание смотреть… и тем не менее!

– Разумеется, не девушка. – Саркастично кивает императорский отпрыск.  — У тебя грудь-то хоть есть?

— Забавно, а у тебя? – Кира насмешливо изгибает бровь, зачесывая назад пальцами торчащую чёлку.

Зачем снимаешь куртку? О…

Феникс приоткрывает губы, но возмущение с них так и не срывается.

Божебожебоже, нет. Ты научишься застёгивать чёртову рубашку?!

Парень не смог пересилить себя, и смотреть выше назло распахнутого ворота.

Лифчики, ты, похоже, тоже не жалуешь, верно, прекрасная незнакомка?

И все же подняв глаза, как того требовали приличия, он пропустил ловкие движения пальчиков, что окончательно распахнули рубашку.

Звякнула массивная цепь, накинутая хамутом на шею.

рефлекторно упёрся подошвами в скользкий кафельный пол.

Она всего раз дернула на себя.

Наклонила голову вбок, практически касаясь его нижней губы своими в кровь потресканными.

Вот дьявол!

Девушка скользит рукой от низа живота к ремню брюк  ждёт несколько мучительных секунд, в ходе которых парень чуть не умер, задерживая дыхание.

К облегчению уходит в сторону, зацепляя ноготком пряжку напоследок.

Отмерев, Арсель с молчаливого разрешения зарывается в её терпко пахнущие остриженные по-мальчишески волосы.

Мягкие…

Касания бледных рук возвращаются к шее. Он отшатывается.

– Сукин ты сын! – рыкает охотница.

Поджимает губы, опускает голову, и замечает.

Нет, не только грудь!

Воспаленный знак, практически не скрытый рубашкой. На нежной коже, слева. Над сердцем.

Кира тушуется, запахивая полы.

– Взгляд выше, уяснил? – нападает, остановленная его тихим:

– Это больно?

Не твоё дело, сученыш!

Амина вздрагивает, когда она наматывает свою цепь на кулак, и бьёт в опасной близости от его головы.

— Заткнись.

Кажется, он закрывает на мгновение глаза,  слыша всплеск воды.

 в следующий миг девушки рядом нет. Обеих девушек нет

Стой, ты забыла!

С куртки охотницы на него враждебно топорщится перьями нарисованный Сокол…

***