Верни меня к жизни, волк

Глава 11. Измотанная кошмарами

- Ты не можешь запретить мне дружить с Халле! – спорила я с мамой, лицо которой от гнева уже покрылось багровыми пятнами.

Мы ругались битый час – Шарлетт и слышать не хотела о татуировках. Она выгнала Эрлинга уже просто за то, что он привез меня домой слишком поздно, а когда разглядела рисунок на моем лице, и вовсе отбросила сдержанность.

Отдуваться пришлось мне одной – мама захлопнула перед Халле дверь, не пустив его в дом. Этого следовало ожидать, но крайне неприятно оказалось в очередной раз убедиться в собственной правоте.

- Мне восемнадцать, и я не буду выслушивать твои претензии, - развернув коляску, я раздраженно покатила в свою комнату. – Ты не можешь мне приказывать, я взрослая и сама решаю, как жить!

- Флоранс, милая, ты отказалась от хирургии для того, чтобы создать этот ужас на своем лице? – взмолилась Шарлетт, когда я захлопнула дверь своей комнаты, кипятясь от бессилия.

- Это совершенно другое! – выпалила я. – Тату красивая. И не потребовала операции и больничного режима. А ты такая же, как всегда, что-то выдумала и ничего не хочешь слышать! Ты даже не дала Халле объясниться, а ведь он не виноват, что его машина сломалась. Он подарил мне замечательный день, но тебе, как обычно, нужно было все испортить…

Надувшись, я замолчала, безмолвствовала и мать.

- Прости, - наконец, принесла она неохотные извинения с тяжким вздохом. – Пойми, Халле уже один раз не оправдал доверия, когда позволил тебе так пострадать. Затею с татуировкой безвинной тоже не назовешь. Я бы хотела оградить тебя от всех возможных опасностей, а Халле, как вижу, снова ведет тебя прежней нехорошей дорожкой…

- Ты не можешь защитить меня от жизни, мам, - проворчала я. – Я сама решаю, что делать. И если захочу риска – научиться водить или покорить вершину горы, - ты меня не остановишь, и инвалидное кресло тоже. Если я выбрала татуировку, значит, так тому и быть, смирись.

- Послушай себя, - прорычала Шарлетт, снова рассердившись. – Всего один день – и тебя не узнать! До прихода Халле ты сидела спокойно дома, а теперь какие мысли…

- О-о, так то, что я сидела дома в одиночестве – оказывается, хорошо?! – возмутилась я до глубины души. – Ты бы хотела запереть меня от всего мира? Это ты считаешь счастьем!.. Поэтому ты назвала меня книжным червем? По-твоему, солгать дочери о том, какой она была, лучший выход?

Мама подозрительно надолго замолкла, будто не находила, что ответить. Затем толкнула дверь, наплевав на личные границы, и вошла, заставив в тысячный раз пожалеть, что у меня нет щеколды. Ее лицо вместо багрового теперь было белым, а значит, мое предположение оказалось верно!

- Ты всегда имела склонность к рискованному поведению, - прошипела Шарлетт, и ее гнев теперь был направлен не на Халле или меня, а на мой характер, который она любой ценой мечтала исправить. – И посмотри, к чему оно тебя привело!

- Это не причина врать мне, выставляя совсем другим человеком, лишь бы привязать к себе! Я тебе не животное, которое можно запереть в клетке!

- Ради твоей безопа…

- И ты думала, что я смирюсь с положением «послушной дочки» и никогда не потянусь к приключениям только потому, что ты так сказала?!

Всплеснув руками, Шарлетт демонстративно закатила глаза, будучи вне себя.

- Ну, и что же ты собираешься делать с этим? – уперев руки в боки, бросила она мне вызов.

Меня ужасно задел ее намек, будто я никак не смогу осуществить все свои мечты теперь, когда сижу в инвалидном кресле. В каком-то смысле моя недееспособность была для нее благословением, ведь можно теперь не волноваться, что дочь ввяжется в опасные авантюры и покалечит себя.

Еще бы, калечить дальше просто было некуда!

- Уж точно не стану сидеть прикованной цепями к дому! – взбешенно заявила я, намереваясь доказать маме, что способна на что угодно, и в самом ближайшем времени. – Я буду жить полноценно, неподвижные ноги меня не остановят, так и знай!

Рассыпая ругательства, мама протопала прочь, оставив бессмысленный спор. Она знала, что если я упрусь, переубеждать меня бесполезно, поняла это еще в клинике, когда я наотрез отказалась продолжить дорогостоящее лечение. Это черта характера мне точно досталась от нее.

Но дуться она будет недолго и уже послезавтра снова отпустит меня с Халле, немного поворчав и отвесив парочку беззлобных угроз.

Она продолжит настаивать, что общество парня влияет на меня дурно, будет беспокоиться за каждое опоздание и каждый мой чих, обвинять в моих бедах мое упрямство или безрассудство Халле, но ничего не добьется, впрочем, как и всегда.

Я только одного не могла взять в толк: она же прекрасно понимала, что никогда не сломает меня под свои запросы, так почему продолжала попытки? Тем самым лишь делая хуже и портя наши и без того не доверительные отношения.

Почему она не могла просто быть доброй, любящей и понимающей матерью, а каждый раз устраивала из воспитания цирк?

Может быть поэтому моя ночь после ссоры была особенно беспокойной? Или это потому, что я пережила чересчур насыщенный день?

Загадки никогда не давали мне расслабиться, и сегодня я насобирала их целый вагон! Уснешь тут…

После аварии я вообще спала плохо: сначала меня будили боли в сломанных костях, затем терапия принесла кошмары, где главную роль мучителей играли врачи.

Во сне я кричала, умоляла их прекратить пытки, но они продолжали истязать меня со злорадными ухмылками. Неудивительно, что в конечном итоге я захотела домой. Увы, но когда вернулась в Бепре, кошмары не отпустили…

Сегодня мой сон был таким же странным, как проведенный день. Передо мной вилась лента дороги, по которой я неслась на красном «камаро» с головокружительной скоростью, испытывая восторг и… чувствуя собственные ноги. Это было упоительно прекрасно.