Верни нас, папа! Украденная семья

Глава 8

Первое, что чувствую на вкус, - это соль, которой с каждым движением наших губ становится все больше. Следом к ней присоединяются жалящие укусы, но мне все равно - я под наркозом.

Мы вместе будто идем на дно Мертвого моря. Задыхаемся от эмоций. В ушах шумит ветер, проклятые тряпки хлещут по нашим телам, как кнуты. Я целую Нику жадно и отчаянно, как в последний раз, она судорожно царапает мою шею острыми ноготками, оставляя метки. Это больно и сладко одновременно. Наверное, я окончательно свихнулся.

- Я скучал… Скучал, слышишь? - повторяю как заведенный, обхватив ее мокрые щеки ладонями и зафиксировав лицо, чтобы не отвернулась.

Не позволяю ей ни вздохнуть, ни отстраниться. В бреду нападаю на нее, как зверь, впечатываюсь в соленые губы, сжираю рваные всхлипы.

Она не отвечает. Даже кусаться прекращает. И не ответит. Больше никогда.

Но мне это надо, чтобы поставить точку.

Поцеловать чужую жену – и забыть.

Кого ты обманываешь, Богатырев? Чертов слабак! За десять лет так и не смог…

Над нами взрываются фейерверки. Ника запрокидывает голову, смотрит в небо опустошенным взглядом. По алой щеке тонкой змеей сползает слеза. Я стираю ее большим пальцем – и чувствую себя так, будто из меня вытянули душу. В груди зияет дыра и гуляют сквозняки.

- Ни-ка-а, - зову ее, невесомо целуя в подбородок. – Моя…

Я ласково веду носом по пульсирующей жилке на бархатной шее, накрываю губами взбесившийся пульс. Дышу ей, как воздухом. Без нее наступает асфиксия.

Веселые голоса становятся громче и ближе, гости стекаются к парапету, чтобы не пропустить яркий финал свадьбы. Залпы салютов озаряют ночное небо. На террасе светло, как днем.

Я продолжаю обнимать Нику, потому что знаю: если отпущу, то она уже ко мне не вернется. Ни-ког-да…

Мы встречаемся взглядами. Ее глаза стеклянные, пустые и смотрят будто сквозь меня. Ника опускает ресницы, и с них срываются слезы. Тушь течет, помада съедена мной, но так она даже красивее.

Настоящая. Естественная. Живая...

Снова наклоняюсь к ее истерзанным губам, но в жалком сантиметре от них вынужден остановиться. Не по своей воле. Поймав мое лихорадочное, горячее дыхание, Ника выставляет ладонь между нашими лицами, прикрывает мне рот – и слегка отталкивает.

Этого достаточно, чтобы отрезвить меня.

- От тебя же разит, - шепчет она, зажмурившись, будто от невыносимой боли. - Наутро ты даже не вспомнишь этот поцелуй. Боже, знал бы ты, как я тебя… ненавижу сейчас, - она медленно открывает глаза, чтобы наблюдать за моими предсмертными конвульсиями. И методично добивает меня: - Ты мне противен, Дань.

Никогда еще мое имя не звучало так холодно, гадко и разочарованно в ее устах.

Ника апатично выбирается из моих объятий, не обронив больше ни слова. Я отрешенно отступаю, позволяя ей уйти. Молча смотрю ей вслед.

Не оглядывается. По пути яростно растирает щеки ладонями, будто злится на себя за проявленную слабость, но, как только подходит к молодоженам, натягивает на лицо неестественную улыбку. Пытается смеяться - выходит фальшиво. Она вся дрожит, когда обнимает сестру, замирает на некоторое время, словно черпает в ней силы, а после вежливо прощается с Мишей.

Так и не удостоив меня взглядом, будто я пустое место, Ника покидает ресторан вместе с сыном, который все-таки оборачивается и простодушно машет мне рукой.

Добрый мальчик. Жаль, что не мой.

- Все нормально, Данила?

Оставив ненадолго свою новобрачную с детьми, Демин подходит ко мне, участливо похлопывает по плечу, с прищуром косится туда, где скрылась Ника.

- Свадьба прошла отлично, - вымученно улыбаюсь. Теперь моя очередь делать вид, что ничего не произошло. Для убедительности хватаю бокал с подноса мимо проходящей официантки, салютую другу. – Поздравляю, - и выпиваю залпом, не чувствуя вкуса.

- У ТЕБЯ все нормально? – подчеркивает он, нахмурившись.

- Накидался на радостях. Так что прости, но мне пора домой.

- Я вижу, - бубнит мрачно, сканируя меня с ног до головы. – Такси вызвать? Тебе в таком состоянии за руль нельзя – мало ли, что…

- Мне не впервой, сам знаешь, - бросаю со злой иронией. – Если что, там все свои.

- Отставить, Богатырев, - рявкает он по-командирски, и гости с подозрением зыркают на нас. – Ты какого дьявола расклеился? Размазня! Из-за Николь? Вас что-то связывает?

- Ни-че-го, - чеканю с усмешкой, краем глаза улавливая светлый силуэт невесты, приближающийся к нам. – Не бери в голову, Миша. У тебя сегодня самый счастливый день в жизни, а впереди – брачная ночь. Вот о чем ты должен думать, а не о поддатом непутевом товарище. Совет да любовь вам, ребята!

Улыбнувшись, я по-дружески чмокаю Настю в щеку, крепко пожимаю ладонь Мише – и спешно удаляюсь под прицелом их настороженных взглядов.

На свежем воздухе меня штормит не по-детски, швыряет из стороны в сторону, но я упрямо сажусь за руль и вбиваю педаль газа в пол. Гоню по ночной трассе, как бухой Шумахер. С каждым километром сердце щемит все сильнее, не справляясь с выбросом адреналина.

Я вдруг понимаю, что в своем огромном пустом доме я буду волком выть на луну, пока не сойду с ума. Да и ехать далеко – по извилистым дорогам и оживленным улицам я где-нибудь обязательно влипну в аварию. На себя мне хронически плевать, но в данный момент от меня зависят судьбы дорогих мне людей, и я не имею морального права их подвести.

Резко затормозив на перекрестке, я совершаю полицейский разворот и под аккомпанемент автомобильных сигналов еду в противоположном направлении. Как побитый бродячий пес, ползу зализывать раны… в семью.

- Даня? Привет, ты так поздно, - с улыбкой встречает меня на пороге сонная Алиска. – Проходи, Дань, - смущенно кутается в халат, отступая от прохода.

Я морщусь невольно. После Ники меня от собственного имени передергивает.

«Ты мне противен, Дань», - звучит на повторе ее голос.

Устало отмахиваюсь. Но боль не утихает.

- Тц, не ждали? А мы приперлись, - споткнувшись, неуклюже влетаю в коридор. – Переночевать пустишь?