Верни яйцо! P.S. Кощей

Глава 4

Я хмуро посмотрела на Бессмертного, всё ещё не решив, стоит ли швырнуть в него вилкой или просто уйти из кухни, прихватив самовар.

— Где мы? — спросила я холодно, без лишних церемоний.

Кощей вскинул брови, будто действительно удивился моему неведению. Потом лениво откинулся на спинку стула, разложил на хлеб сыр и мёд и, жуя с удовольствием, сказал:

— В Белогорье, Прасковья. Родина, всё как ты любишь.

Я закатила глаза. А он рассмеялся. Искренне, заразительно. Как будто мы не в состоянии заложницы, а на дружеском чаепитии.

— Ты многое пропустила. У царя, как известно, было три сына. И, как водится, они всё потеряли. Один — в любовных дебрях, второй — в торговле, третий — в духовных поисках. В итоге: батеньки не стало, а делить наследство — зубов не хватает. Вот я и… взял инициативу в свои руки.

Я подняла бровь.

— Захватил Белогорье?

— Временно. Пока молодёжь не повзрослеет.

Я вздохнула. Меня это не обрадовало. Но и не расстроило. Белогорью уже давно требовалась встряска, а Кощей, при всей своей мании контроля, умел наводить порядок… хотя и с методами на грани.

Он между делом наливал мне чай, будто между нами не было ни конфликта, ни магической веревки, на которой он меня сюда притащил.

— Интернет я наладил. Покрытие — три сосны на восемьдесят километров. Но крестьяне… — он скривился, — кривозубые. Чураются технологий. Повитухам верят, как мне — нет. На лошадях скакать — пожалуйста. А что такое онлайн-запись к чародейке — не знают. Вот ты мне и нужна, — он подмигнул. — Поможешь внедрить инновации. Так сказать, ведьмин стартап.

Я подперла подбородок рукой:

— А мне это вообще надо?

Кощей улыбнулся. Медленно, по-хищному. Губы чуть изогнулись, взгляд стал мягким, почти вкрадчивым:

— Я отреставрировал домик твоей прабабки. Всё как было: ступа у крыльца, лавка у печи, сушка трав на балке. Можешь варить зелья, снимать сглазы, или… — его голос стал чуть тише, — накладывать.

Я фыркнула, глядя в чашку. Ну, конечно. Прямо знает, на что давить. Ведьма я или кто? Хотя — если честно — заниматься магией мне нравилось. Всё это: травы, заклинания, тайные знания, ночные заговоры и люди, приходящие со своими бедами — было моим. Родным. И если сбежать прямо сейчас не получится…

Что ж. Стоит усыпить бдительность этого гада. Сыграть роль послушной ведьмы. Соглашаться, кивать, делать чаи и отвары. А потом — найти его слабое место. Или хотя бы вернуть своё.

Кощей вдруг отставил чашку и заговорил так спокойно, что я даже не сразу поняла, что это обращение ко мне:

— Я не жду, что ты вот так просто возьмешь и полюбишь меня, Прасковья. Тем более слухи обо мне, мягко говоря, не в мою пользу.

Я чуть не подавилась сметаной.

— Ты серьёзно? — язвительно вскинула бровь. — Ты меня похитил. Притащил сюда против воли. Удерживаешь силой. И это, прости, вряд ли приблизит тебя к цели. Если ты, конечно, не перепутал любовь с синдромом стокгольмским.

Кощей усмехнулся, поигрывая чайной ложкой.

— Не перепутал. Но и сдаваться не намерен. Я докажу, что всё не так, как люди болтают. Я не чудовище, каким кажусь. По крайней мере, не всегда, — он снова подмигнул, но уже чуть печальнее. — У тебя будет выбор. Со временем.

Я отложила вилку, отодвинула тарелку и медленно выдохнула.

— Сыта по горло. Я хочу отдохнуть.

— Конечно, — кивнул он мягко. — Весь дом в твоем распоряжении. Но, — он пристально посмотрел мне в глаза, — не пытайся сбежать, Прасковья. Всё равно найду. И верну.

Я фыркнула, не удостоив это ответом, и поднялась наверх. Широкая дубовая лестница глухо стонала под шагами, как будто предупреждала: «Знаем мы такие истории… ничем хорошим не заканчиваются».

Зайдя в комнату, я с шумом захлопнула за собой дверь и повернула ключ. В комнате было всё на своих местах — мягкий полог кровати, шелестящие занавески, старинные книги. И, конечно, лопата. Всё та же, прислонённая к печке, будто ждущая своего часа.

Я смотрела на неё долго, с нарастающим искушением. А что если..? Если разнести тут всё, устроить маленький апокалипсис? Но потом тело сдалось. Усталость навалилась тяжестью. Всё внутри болело: не от боли — от обиды, злости и странной тревоги. Я легла на кровать, и как только щека коснулась подушки — провалилась в сон.

Будет новый день.

Будет новый подвиг.