Верни яйцо! P.S. Кощей

Глава 5

Я проснулась еще до рассвета — лес за окном медленно светлел, окутанный молочной дымкой. Несколько секунд я лежала, разглядывая резной потолок, а потом по привычке потянулась за смартфоном. Один щелчок — и к моему удивлению, полоски вай-фая действительно ожили. «Непруха» — пароль оказался не шуткой, и интернет в Белогорье был самым настоящим.

Новости, правда, радовали мало. Мир за пределами этих волшебных земель жил по-прежнему — войны, политика, тренды, котики... А в самом Белогорье — тишина. Будто бы время здесь текло иначе, сжимаясь в кольцо и шепча на ухо древними голосами. Почти никто из местных не пользовался интернетом. Кощей не соврал — они всё ещё верили в знахарок, ворожбу и дурной глаз.

Я огляделась. Комната была уютной, но тесной, возможно из-за того, что Кощей меня сюда притащил силой. Что-то щёлкнуло внутри. Хватит сидеть.

Я встала, накинула кофту, обулась и, схватив лопату, вышла наружу. Земля под ногами была мягкой, трава влажной от росы, прохлада щекотала щиколотки, как когда-то в детстве. Сквозь густую зелень вела старая, едва заметная тропинка, словно вытканная из мха и времени.

И вот он — дом. Тот самый. Дом моей прабабушки. Избушка. Он стоял на высоких, стройных сваях, будто на цыпочках. Тёмная черепичная крыша напоминала ведьмовской колпак, и даже в тумане его силуэт казался почти сказочным. Окна светились тёплым янтарным светом — словно кто-то внутри только что зажёг лампу. Деревянная лестница вела к входу, терраса обвивалась лианами, а вокруг раскинулся лес — тёмный, древний, как заклинание, нашёптанное на заре времён.

Я застыла. Мурашки побежали по спине. В детстве избушка казалась просто старым дачным домиком, облезлым и скрипучим. Но сейчас… Сейчас она дышала магией. Ждала.

И я — чувствовала, что она признаёт меня. Что это теперь мой дом. Моя точка опоры в этом странном и притягательном Белогорье. Где есть интернет, но нет ни одного блогера. Где можно варить зелья, общаться с духами и, возможно, однажды… перевоспитать Кощея. Хотя бы чуть-чуть.

Внутри, как я и подозревала, использовалась магия пространственного искажения. Снаружи избушка казалась компактной, почти скромной, а вот внутри… Пространство раздвигалось, как ткань во сне — мягко, незаметно, но неотвратимо. Потолок уходил высоко вверх, изогнутые стены дышали теплом, а в центре комнаты тянулась к куполу скрученная колонна, напоминающая переплетённые ветви древнего дерева, корнями уходящего в очаг.

Круглый, сочно-зелёный камин напоминал раскрытый желудь — внутри плясал огонь, отбрасывая тёплые отблески на гладкие полы из дерева, отполированного временем и, вероятно, заклинаниями. Большое круглое окно с витражной рамой пропускало мягкий свет сквозь утренний туман, а лестница, как вырезанная из самой земли, вела на второй этаж, где когда-то была спальня прабабушки.

Я медленно провела пальцами по спинке кресла, обитого бархатистой тканью, опустилась в него — и на мгновение всё вокруг исчезло. Осталась только тишина, потрескивание огня и воспоминания.

Здесь я училась читать по лунным сплетениям, варить отвары от тоски и класть под подушку мешочек с сухими лепестками мальвы, чтобы не видеть дурных снов. Бабушка называла это «ведовская наука», и мне нравилось быть её ученицей. Я чувствовала себя нужной, важной, особенной.

Но потом пришло предсказание. Мол, мне уготовано стать женой Кощея Бессмертного. Я помню, как тогда впервые ощутила страх — не перед ним, не перед судьбой, а перед тем, что меня уже выбрали. За меня всё решили. Даже любовь. Даже жизнь.

Я сбежала. И была уверена, что вырвалась из сказки. Но вот я здесь. Вновь в этом доме, полном трав, чар и памяти.

Может, стоило бы поблагодарить Кощея за то, что сохранил его? За то, что не сжёг, не превратил в музей или лабораторию?

Но, увы, я не знала его истинных намерений. Почему он выжидал столько лет? Почему сейчас? Почему именно я?

Снаружи послышался стук ветра, заскрипели балки, и вдруг — глухой звук наверху. Что-то, или кто-то, был там. Я насторожилась, крепче сжала лопату и медленно поднялась на ноги. Ступени подо мной мягко поскрипывали. Лестница вела в полумрак, куда проникал лишь слабый отсвет огня снизу.

Может, ветер. А может — не только он. Я сделала первый шаг вверх, держа лопату перед собой.

Комната наверху оказалась ещё более волшебной, чем я помнила. Центром библиотеки — а это, несомненно, была именно она — возвышалось гигантское дерево, его могучий ствол уходил сквозь потолок, будто росло оно тут всегда, с самого начала времён. Его ветви раздвигали само пространство и сплетались с балками крыши, увитыми светлячками-огоньками, словно звёзды осели в листве, чтобы освещать знания.

Полки тянулись от пола до потолка и были забиты книгами — пыльными фолиантами, древними манускриптами, зачарованными хрониками. Здесь пахло временем, чернилами, корой и немного — мёдом. Старинный кожаный диван возле ковра звал устроиться поудобнее и вновь погрузиться в детское забвение — когда можно читать до темноты, пока не придёт бабушка и не потребует спать.

Я улыбнулась, провела рукой по корешкам книг. Некоторые знала наизусть. Я в детстве пряталась здесь, убегая от предсказаний, уроков, судьбы. Я просто хотела учиться, тянуться к магии, к знаниям, не думая, для чего это мне «на самом деле». Тогда всё казалось честным.

Кстати, о магии. Только теперь я почувствовала — как будто Белогорье отзывалось мне. Словно само место наполняло меня силой, поднимало со дна то, что спало в моих венах. Может быть, это самообман. Может, иллюзия. Но я чувствовала, как моё естество оживает.