Верни яйцо! P.S. Кощей

Глава 8

Кощей Бессмертный появился в проёме двери с той самой плавной, почти змеино-неторопливой грацией, от которой у людей мурашки по коже. На нём был тёмный костюм, волосы аккуратно зачёсаны назад, а на носу — очки с тонкой металлической оправой. Очки! Он их надел чисто ради эстетики, не иначе. Поправив их двумя пальцами, он посмотрел на меня с такой бархатной улыбкой, что в другом месте и при других обстоятельствах можно было бы и поверить в его благонамеренность.

— А что это моя суженая меня избегает? — спросил он мягко, почти мурлыкнул.

Я, не меняя выражения лица, плюхнулась в своё любимое кресло. Оно жалобно скрипнуло, но выдержало.

— А что мне, больше нечего делать, как избегать тебя? — фыркнула я, закинув ногу на ногу и демонстративно глядя в потолок.

Кощей рассмеялся. Смех у него был красивый, гад такой.

— Врать нехорошо, Прасковья. Я же тебя насквозь вижу, — сказал он с ленивым интересом, делая шаг к аквариуму.

Я, не моргнув, взглянула на него через плечо:

— Раз видишь насквозь, скажи, что у меня с желудком? Изжога, между прочим, мучает. Всё думаю — не из-за тебя ли это на нервной почве?

Он прищурился, но улыбка лишь стала шире. Баюн, стоявший у окна, резко метнулся к двери и шмыгнул вон, домовой Антошка — за ним следом, будто их кто-то позвал. Даже золотая рыбка, не желая участвовать в спектакле, решила, что будет просто рыбой — и как могла незаметно скрылась за водорослями.

Кощей между тем медленно прошёлся по комнате, скользя пальцами по полкам, как будто был дома.

— Сегодня вечером я бы хотел, чтобы ты разделила со мной ужин, — произнёс он, не оборачиваясь.

— Ужин, говоришь? Я, между прочим, ужин предпочитаю отдавать врагу. — Я прищурилась, с удовольствием наблюдая за его реакцией.

Он обернулся, скрестив руки на груди, уголки губ дёрнулись вверх:

— Ну так приди и отдай. Сама. Мне.

О, это был вызов. Без намёков. Прямой, открытый, почти дерзкий. Я поджала губы, взглянула на него искоса и, выдержав паузу, вдруг пожала плечами:

— Твоё счастье, что я очень много ем. Прямо вот очень. Бессмертия на меня не напасёшься.

Кощей рассмеялся снова, в этот раз более свободно, по-мужски. Что-то тёплое кольнуло в груди, но я тут же мысленно огрела себя лопатой по лбу. Не ведись. Он всё ещё Кощей. Бессмертный. Хитрый. Обаятельный. Опасный. А вот ужин всё равно будет интересный.

Кощей посмотрел на меня… и вдруг улыбнулся. Не хищно, не насмешливо, не с тем вечным «я знаю всё лучше всех» выражением. А как-то… волнующе. Словно на миг стерлась вся эта игра в силу, в загадочность, в ледяного Бессмертного. На миг он просто… был.

— Помнишь, как мы в детстве играли в сокровищнице Змея Горыныча? — его голос стал тише, теплее. — Ты тогда припрятала корону царя под груду монет, а потом забыла, куда. Он потом три года её искал.

Я хмыкнула, откидывая волосы назад:

— Как он, кстати, поживает, твой Горыныч?

Кощей вздохнул, глядя в окно:

— Обижается. Всё ждет, что ты придёшь, а ты не навещаешь. Говорит — бросила его, предала, как и меня.

Я устало потерла переносицу, прикрыв глаза ладонью. Ну да, конечно. Змей Горыныч всегда был как эмоциональный шторм в форме трёхголового дракона — вспыльчивый, обидчивый и до слёз трогательно ранимый. Особенно средняя голова. Хуже ребёнка, чесслово.

И вот в эту самую секунду, когда я мысленно готовила саркастическую реплику, на мою щеку вдруг легла ладонь — прохладная кожа под тонкой перчаткой. Я вздрогнула, инстинктивно открывая глаза.

Кощей стоял рядом, близко. Слишком близко. Его взгляд был… серьёзным. Не ледяным, не испепеляющим, не надменным — просто серьёзным. Таким, каким он, наверное, смотрел бы на любимую книгу, у которой вырвали пару страниц. Осторожно. Почти бережно.

— До сих пор не понимаю, почему ты от меня убежала, — произнёс он, одними губами.

Мир будто сжался до этой тишины, до прикосновения его ладони, до его взгляда, в котором на миг мелькнула неуверенность. Такой откровенности от Кощея я не ожидала. И это было… страшнее любой магии.

Ладонь Кощея всё ещё лежала на моей щеке. Тёплая — вопреки ожиданиям, вопреки мифам. Его прикосновение не было нежным, но и жестоким я бы его не назвала… пока оно не скользнуло ниже.

Я нахмурилась. Память напомнила, как именно я оказалась здесь — не по доброй воле. Кощей привёл меня обратно. Силой. Пусть и без оков, но без выбора. Его взгляд оставался всё тем же — глубоким, хищным, сдержанным, как омут в тумане. В нём было что-то древнее, неумолимое.

Пальцы сомкнулись у меня на горле — не сдавливая, но достаточно, чтобы я прочувствовала разницу в силе. Он был сильнее. И он знал это. Магически. Физически. Властно.

— Почему ты убежала? — повторил он, всё так же спокойно, будто держал в руках не мою шею, а чашку с чаем.

— Разве это не очевидно? — хрипло прошептала я, не отводя взгляда.

Он чуть сильнее сжал пальцы — не угрожающе, но ощутимо. Предупреждение.

— У тебя не было ни одного повода, — его голос стал чуть ниже. — Брак со мной — это власть, бессмертие, защита. Это… выгодно.