Верни яйцо! P.S. Кощей

Глава 9

Кощей вдруг резко отстранился, громко рассмеялся и, бросив на прощание:

— Встретимся за ужином, — стремительно развернулся и вышел из избы.

А я… я осталась сидеть в кресле, пунцовая как варёный рак, чувствуя, как во мне всё бурлит — злость, волнение, смущение, досада… Всё разом. Я вскочила, схватила лопату и, не раздумывая, выбежала из дома. Его силуэт уже был в нескольких шагах от крыльца.

— Ах ты!.. — взревела я и со всей силы метнула лопату ему в спину.

Лезвие стремительно рассекло воздух, но, не долетев пары сантиметров до цели, было остановлено — двумя пальцами. Указательным и средним. Кощей даже не обернулся — просто поднял руку, как будто ловил падающий лист. Задержал лопату перед самым лицом, чуть склонил голову и повернулся ко мне с той самой своей фирменной, ленивой, дразнящей улыбкой.

— Ты очень милая, — сказал он и разжал пальцы.

Лопата с глухим звуком упала в траву, а он, не торопясь, пошёл прочь, насвистывая что-то лёгкое, почти весёлое, словно только что не поймал оружие голыми пальцами, как сцену из сказки наизнанку.

Я кипела. В буквальном смысле. Казалось, ещё чуть-чуть — и из ушей пойдёт пар. Гнев, смущение, унижение… всё хлестало по нервам.

— Может, яблочко съесть? — раздался тихий голосок сбоку.

Я дёрнулась. Антошка. Домовой стоял рядом, глядя на меня с осторожной жалостью и в то же время с тем особым выражением лица, которое бывает только у тех, кто давно знает тебя и уже не удивляется твоим вспышкам.

Я молча протянула руку. Он вложил в неё яблоко — тяжёлое, гладкое, с тонким ароматом и холодком, как будто только что с ветки. Я, не глядя, потянулась к нему и сделала три больших укуса, будто собиралась заглушить во рту весь накопившийся гнев.

Сладковатый вкус… с лёгкой терпкой кислинкой… и… что-то ещё. Я медленно опустила взгляд на яблоко. Вытянула руку, пригляделась к кожуре. Серебристый отлив. Мельчайшие, искрящиеся вкрапления. Это…

— Молодильное яблоко, — произнесла я вслух, почти обречённо.

Прекрасно. Просто идеально. Везёт мне, как утопленнику в болоте. Антошка почесал пузико и невинно пожал плечами:

— Ну ты ж сама руку протянула.

И хихикнул.

Я пулей рванула обратно в дом, волоча за собой слишком длинные штанины джинсов и чувствуя, как футболка колышется за спиной, надуваясь как парус, превращаясь в почти что ночную рубашку. Главное — успеть! Противоядие! Где-то у меня было!

Но, пробежав к шкафчику и вскарабкавшись на табуретку, я уже знала: поздно. Очень поздно. Джинсы сваливались, будто на мне было не тело, а вешалка, а футболка теперь могла бы сойти за палатку для туристического лагеря. Мне не нужно было зеркало. Я чувствовала — лет мне теперь максимум четыре. От силы. Ну, ладно, может, пять, если быть щедрой к себе.

— Е-мое… — только и выдохнула я, заталкивая штанину обратно на ногу и глядя на окружающий мир, внезапно ставший просто гигантским.

Из ступеней пришлось буквально выбираться, кое-как держась за перила. Криво, но припрыжку добралась до второго этажа, туда, где был когда-то мой детский гардероб. С удивлением обнаружила, что вещи всё ещё лежали на месте, бережно сложенные бабушкой, будто она знала, что они ещё пригодятся. Переоделась в лёгкое платьице с цветочками и бантом, плюхнулась на диван, свесив босые ноги, и буркнула:

— Всё. Больше сегодня ко мне никого не впускать. Ни с козлами, ни с амбициями, ни с предложениями руки и сердца. Всех поубиваю.

Тишина, установившаяся в доме, была зловещей и полной понимания. Даже кот Баюн, свернувшийся у окна, не мяукнул. А Антошка — и вовсе предпочёл затаиться, как школьник, забывший сделать домашку.

Я откинулась на подушки, сжав кулачки. Да что ж это за день-то такой? Только стоило вернуться в Белогорье, как начались мои страдания. Хотя… это началось с того момента, как Кощей нарисовался. Совпадение? Не думаю.

И тут меня осенило. Амулет. Амулет с заключённым бесом. Кощей же хотел его. Зачем ему это? Я, шлёпая босыми пяточками по полу, спустилась вниз. Аквариум теперь был для меня как гигантская магическая конструкция, возвышавшаяся до потолка. Я заглянула в стеклянную толщу, приложив ладошки к стеклу.

— Рыбка! — позвала я строго, как могла. — Слушай, ты не в курсе, зачем ему, Кощею, мой амулет с заключённым бесом мог понадобиться?

Рыбка всплыла из водорослей, повертелась вокруг себя и многозначительно покачала хвостом.

— Да не просто бес, — пропела она ворчливо, — а особенный. Раритетный. Там, в медальоне твоём, Лексий Сугубый запечатан. А это не абы кто, а бывший придворный бес самого Тёмного Совета. Хитрый, коварный и очень разговорчивый. Только молчит, пока заперт.

— И что?

— А то, что, Кощей всех своих подчиненных вытаскивал, чтобы служили ему верой и правдой. Да поручения всякие выполняли.

— Например?

Рыбка усмехнулась (насколько может рыбка, конечно) и ответила:

— Ну уж нет. Я, конечно, золотая, но не бесплатная. За такую информацию — три желания минимум.

— Да я тебе уже аквариум подарила, — проворчала я.