Вернись ко мне, Мышка

Глава 3

На палубе теплохода было непривычно спокойно и удивительно пусто. Казалось, этот небольшой кораблик действительно приплыл сюда только ради нас двоих — чтобы мы могли свободно стоять рядом, не отвлекаясь на чужие взгляды и любопытные шепотки.

— Ты раньше плавала на теплоходах? — спросил Дима, наклонив голову и глядя мне в глаза. Его пальцы все еще легко сжимали мою руку, будто он боялся, что я в любую секунду решу сбежать.

— Только в детстве, — призналась я, чувствуя, как волнение прокрадывается в голос, делая его едва заметно дрожащим. — Но это было настолько давно, что я почти ничего не помню.

Он улыбнулся, и в этой улыбке было что-то теплое и искреннее — так, будто он радовался моей неопытности и готов был показать мне мир. Дима аккуратно увлек меня к борту, и легкий вечерний ветер тут же коснулся наших лиц, нежно растрепав волосы.

В этот момент Дима казался другим человеком — не самоуверенным популярным парнем из чужих рассказов, а кем-то более близким, открытым и совершенно настоящим. Тем, кто смотрел на меня так, словно кроме нас на этой палубе и вовсе никого не было.

— Тогда я покажу тебе все заново, — сказал он почти шепотом, наклоняясь ближе, так что его дыхание чуть касалось моего лица. — Поверь, сейчас это будет куда интереснее, чем в детстве.

Теплоход медленно отчалил от пристани, и вскоре берег превратился в сверкающую линию огней, оставляя нас посреди широкой речной глади. Перед нами раскрывался весь город, сияющий тысячами фонарей, отражающихся на темной воде. Он казался почти волшебным в сумерках.

Дима рассказывал про здания и улицы, мимо которых мы проплывали, оживляя их необычными легендами и забавными историями, совершенно не похожими на скучные уроки истории. Я невольно ловила себя на том, что не могу оторвать взгляда от его лица: от того, как он улыбался, как прищуривал глаза, вспоминая детали или что-то особенно важное.

— Вот это, — он указал на красивый ажурный мост, увешанный множеством разноцветных замков, — называют мостом влюбленных. Видишь замочки? Люди верят, что если повесить замок и выбросить ключ в реку, чувства останутся навсегда.

Я улыбнулась, наклонившись через ограждение и рассматривая сотни замочков, блестящих под светом фонарей.

— А ты вешал здесь свой? — спросила я, стараясь придать голосу непринужденность, хотя пульс уже предательски ускорился.

— Нет, — ответил он, но в глазах мелькнула та самая искра, от которой у меня вспыхнули щеки. — Пока не встречал ту, с кем хотелось бы это сделать.

От этих слов по телу прокатилась волна мурашек, и я отвела взгляд, чтобы скрыть смущение. Мы остановились на корме теплохода, наблюдая, как сумерки постепенно сгущаются, покрывая город темно-синей дымкой. Я невольно задрожала, почувствовав, как прохладный ветер начинает пробираться под одежду. Дима тут же заметил это.

— Замерзла? — спросил он, снимая с себя куртку и аккуратно набрасывая ее мне на плечи. От аромата его парфюма с чем-то пряным и согревающим, я почувствовала, как румянец вновь заливает щеки.

— Спасибо, — пробормотала я, заглянув в его глаза.

Он улыбнулся в ответ — задержал взгляд на моем лице немного дольше, чем требовалось, и я ощутила, как его руки застыли на моих плечах, прежде чем медленно и осторожно соскользнуть вниз. От этого прикосновения внутри вспыхнуло нечто горячее и тревожное, заставив меня напрочь забыть обо всем, кроме его глаз и губ, сейчас таких близких и манящих.

Когда теплоход снова причалил к берегу, на душе появилась легкая грусть от того, что прогулка закончилась слишком быстро. Словно почувствовав мое настроение, Дима вновь осторожно взял мою руку, неспешно ведя меня по уже опустевшим вечерним улицам. Я чувствовала, как его пальцы мягко, но уверенно сжимают мою ладонь.

— Тебе понравилось? — спросил он, останавливаясь у моего дома и внимательно глядя в мои глаза. В его взгляде было напряженное ожидание, будто ответ был важнее, чем он хотел показать.

— Очень, — призналась я, чувствуя, как тепло от этого слова расходится по всему телу. — Даже не ожидала, что будет так здорово.

Он улыбнулся, шагнул ближе, и в этот момент с неба внезапно сорвался дождь, сначала редкими каплями, а затем все сильнее, намочив нас обоих до нитки.

— Может, спрячемся? — спросила я, отбрасывая прилипшие к лицу мокрые волосы.

Но Дима не двинулся с места. Он улыбнулся, шагнул ко мне так близко, что я ясно почувствовала тепло его дыхания на коже.

— А я люблю дождь, — прошептал он, аккуратно убирая мокрые пряди с моего лица. — Особенно сейчас.

Я хотела что-то ответить, но слова вдруг растерялись и исчезли. Его ладони коснулись моих щек, теплые пальцы бережно гладили кожу, будто изучая каждую черту, словно боясь что-то упустить или забыть.

— Настя… — произнес он чуть слышно. — Можно я тебя поцелую?

Я лишь молча кивнула, почти не дыша от волнения. Его губы легко коснулись моих — бережно, нежно, невероятно ласково, отчего в груди тут же вспыхнуло что-то совсем новое и прекрасное. Мои руки сами потянулись к его плечам, и он притянул меня еще чуть ближе, углубляя поцелуй.

Мы стояли под проливным дождем, забыв обо всем на свете. Вокруг не осталось ничего, кроме нас двоих, этого удивительного поцелуя и уверенности в том, что сейчас, под проливным дождем, начинается что-то новое, настоящее и только наше.