Вернись ко мне, Мышка

Глава 4

Дом встретил меня привычной вечерней тишиной и едва ощутимым запахом новой мебели, который еще не успел смешаться с уютом и домашним теплом. Свет ламп в прихожей горел мягко и приглушенно, будто старался не нарушать покой, царивший в комнатах. Я осторожно прикрыла за собой входную дверь, сняла мокрые ботинки и поставила их рядом с аккуратно выстроенной обувью отца, надеясь тихонько проскользнуть по лестнице на второй этаж незамеченной.

Но стоило мне сделать шаг, как из глубины гостиной донесся знакомый голос:

— Настя, это ты?

Я замерла на месте, прикрыла глаза и вздохнула, чувствуя, как легкость и радость после свидания с Димой стремительно тают, уступая место тревожному ожиданию неприятного разговора.

— Да, пап, — ответила я, стараясь говорить спокойно, и неуверенно вошла в гостиную.

Отец сидел в глубоком кожаном кресле напротив большого окна, держа в руке бокал с красным вином. Свет от настольной лампы на журнальном столике отбрасывал мягкие тени на его лицо, делая его выражение еще более строгим, чем обычно. Перед ним на низком столе лежала стопка бумаг, часть из которых была разбросана, словно он только что отодвинул их в раздражении.

— Уже довольно поздно, — сказал он, бросив взгляд на часы на стене, и снова посмотрел на меня, слегка нахмурившись. — В следующий раз предупреждай, если задерживаешься. Город незнакомый, я волнуюсь.

Я ощутила легкий укол вины и опустила взгляд, чувствуя, как пальцы начинают нервно теребить край влажной кофты.

— Прости, пап, — сказала я с извиняющейся улыбкой. — Просто я… познакомилась сегодня с ребятами в школе и немного задержалась.

Лицо отца отразило все удивление. Он боялся, что я весь год просижу одна в углу. Затем его выражение стало чуть мягче, будто он наконец почувствовал облегчение.

— Ну что ж, значит, не зря мы переехали, — ответил он почти одобрительно. — Я рад, что ты начала заводить друзей. Переживал, что тебе будет тяжело привыкать на новом месте.

Я осторожно присела на край мягкого дивана, разглядывая знакомые, но еще чужие детали интерьера гостиной: картины на стенах, строгие темные шторы и аккуратно разложенные книги на полках. Отцу явно хотелось сделать новый дом уютным, но пока он выглядел лишь дорогим и безликим, словно страница из модного каталога мебели.

Мне хотелось поделиться с ним тем, что переполняло меня после сегодняшнего вечера, рассказать, как удивительно прошла моя прогулка с Димой, как легко и счастливо я чувствовала себя рядом с ним. Я надеялась, что отец обрадуется, услышав, что я так быстро обрела нового друга — может, даже не просто друга…

— Пап, знаешь… — начала я, ощущая, как сердце колотится быстрее. — Сегодня в школе я познакомилась с одним парнем и…

Мобильный телефон отца зазвонил так громко и резко, что я невольно вздрогнула и замолчала, не успев договорить. Отец взглянул на экран, и его лицо в секунду стало мрачным и суровым.

— Извини, Настя, секунду, — произнес он, поднимаясь и выходя из гостиной в кабинет, плотно прикрыв за собой тяжелую дверь.

Я почувствовала, как внутри нарастает разочарование, и тяжело вздохнула. Новости, которыми я так хотела поделиться, остались при мне, не нужные больше никому. Я грустно обняла себя руками, чувствуя холод, и откинулась на спинку дивана, глядя в потолок.

Интересно, как отреагировал бы отец, если бы узнал, что я завела себе парня? Наверное, он порадовался бы, ведь он сам хотел, чтобы я нашла здесь друзей, влилась в новую компанию. Хотя… друзья это другое. А отношения… У меня никогда не было отношений.

Но сейчас, вспоминая его напряженное лицо, я уже не была уверена, что смогу поделиться с ним этой новостью так просто.

Мои размышления прервал голос отца, доносившийся из кабинета. Он говорил громче и раздраженнее обычного, почти не скрывая эмоций. Любопытство, смешанное с тревогой, заставило меня встать и приблизиться к двери кабинета, прислушиваясь.

— Мне совершенно плевать, что тебе там обещал Воронцов! — голос отца звучал жестко и зло, и от его слов у меня мгновенно пробежала холодная дрожь по коже. — Он сорвал эту сделку в последний момент, подставил меня и прекрасно знал, чем это обернется! Теперь все летит к черту. Воронцов обычный мерзавец, он всегда играет грязно и ни перед чем не остановится, лишь бы получить выгоду. Поверь, он еще много крови нам попьет. Помяни мое слово, такие и до заказных убийств доходят!

От этих слов сердце сжалось, а ладони вспотели. Я почувствовала, как дыхание стало прерывистым, и быстро отступила назад, инстинктивно прижав руки к груди. Неужели речь шла именно про отца Димы?

Не в силах слушать дальше, я бегом поднялась по лестнице в свою комнату, стараясь оттолкнуть от себя мысли, которые беспорядочно кружились в голове.

Закрыв дверь своей спальни, я прижалась спиной к дереву и сползла вниз на пол, крепко обхватив колени руками. Голова кружилась от неясных страхов и вопросов, на которые у меня совершенно не было ответов.

Всего час назад я была счастлива, стоя под теплым дождем в объятиях Димы, чувствуя, что наконец нашла человека, с которым можно быть настоящей, открытой и живой. Теперь же жестокая реальность, о которой я даже не подозревала, ворвалась в мою жизнь и уничтожила эту хрупкую иллюзию счастья.

Как могло так получиться, что Дима, тот самый парень, который с такой нежностью касался моего лица и говорил со мной так ласково, оказался сыном человека, которого отец ненавидел и презирал? Как он мог быть связан с человеком, о котором мой отец отзывался с такой открытой ненавистью?

Я закрыла глаза, чувствуя, как горло сдавило от боли и разочарования, а слезы начали обжигать щеки. Теперь я знала наверняка — отцу ничего нельзя рассказывать. И, возможно, уже никогда не получится поделиться с ним своей радостью и счастьем.

Слишком хорошо я знала своего отца. С самого детства он «избавлял» меня от друзей, которые были ему неугодны. Причина находилась всегда, почему мне нельзя общаться с кем-либо. Он считал, что это для моего же блага. Что он охраняет меня от плохого, потому что не уберег маму.