Вернись ко мне, Мышка

Глава 9

На следующий день больничный коридор встретил Диму тягостной тишиной, запахом лекарств и антисептиков, от которого подступала тошнота. Он шел быстро, почти бежал, ощущая, как тревога растет с каждым шагом. Сейчас ему было наплевать на строгие слова отца Насти и запреты, эхом звучащие в его голове. Единственное, что сейчас имело значение, — это увидеть ее и убедиться, что она в порядке.

Он уже почти дошел до палаты, когда дверь распахнулась, и навстречу вышла Кира. В руках она теребила шарф, а увидев Диму, замерла и широко раскрыла глаза, словно пойманная на месте преступления.

— Дима… — она замялась и виновато отвела глаза, не решаясь посмотреть прямо на него. — Прости, я… кажется, наделала глупостей.

Дима напрягся, замечая, как беспокойно девушка перебирает пальцами край шарфа и кусает нижнюю губу.

— Что произошло? — спросил он, пытаясь сохранять спокойствие.

Кира глубоко вздохнула, собираясь с мыслями, затем виновато взглянула ему в глаза и призналась:

— Настя начала задавать вопросы… и я сказала, что ты знаешь о ее болезни. И что узнал об этом от меня.

— Зачем ты это сделала? — не сдержался он, повышая голос сильнее, чем собирался, отчего Кира съежилась и отвела взгляд.

— Прости, Дим… Я не хотела ничего испортить. Настя начала настаивать, и я просто растерялась, не знала, что ответить…

Он больше не слушал, просто отодвинул ее в сторону и вошел в палату.

Настя сидела на кровати, бледная, с покрасневшими от слез глазами. Увидев его, она отвернулась к окну, демонстративно вытирая слезы и пытаясь скрыть от него свои чувства.

— Настя… — начал он, подходя ближе и стараясь уловить ее взгляд, но она упорно избегала смотреть на него. — Давай поговорим спокойно.

Она вскинула голову и с гневом посмотрела ему в глаза, губы ее дрожали:

— Почему ты сам ничего мне не написал? Надеялся, что я никогда не узнаю о твоей тайной беседе с моей подругой?

— Я ничего не скрывал! — возразил он, чувствуя, как раздражение смешивается с отчаянием. — Ты сама почему не рассказала мне?

Настя усмехнулась, отворачиваясь и обнимая себя за плечи так, словно защищалась от него:

— Чтобы ты смотрел на меня с жалостью, как сейчас? Чтобы я превратилась для тебя в несчастную, больную девочку, о которой ты должен заботиться?

— Какая жалость? О чем ты вообще говоришь? — прорычал он, не сдерживая больше эмоций. — Я люблю тебя! Мне не важно, здорова ты или больна!

Настя вскочила с кровати, покачнулась, но тут же с вызовом шагнула к нему, упрямо вскинув подбородок:

— Конечно, именно поэтому ты первым делом побежал к Кире вместо того, чтобы дождаться, когда моей отец уйдет, и спросить у меня? Ты хотел узнать, насколько я жалкая и несчастная, чтобы начать меня спасать?

— Хватит уже! Я никогда так не думал! Это все твои собственные нелепые страхи, Настя!

— Страхи? — голос ее сорвался, в глазах блеснули слезы, которые она тут же смахнула со злостью. — Бояться, что человек, которого любишь, останется рядом из жалости — это нелепые страхи?

Он попытался взять ее за руку, но она оттолкнула его, отступив назад:

— Уходи, Дима. Я не хочу, чтобы ты видел меня такой. Я не хочу твоей жалости и твоего сочувствия.

— Настя, просто выслушай меня…

— Нет, это ты меня выслушай! — перебила она. — Я не хотела, чтобы между нами были секреты! Ты должен был узнать от меня, а не от Киры. А теперь… Я выйду отсюда нормальной, и тогда мы поговорим.

Дима молчал, не находя слов, чтобы выразить все то, что сейчас бушевало внутри. Он видел ее боль, видел отчаяние и страх, и понимал, что любые слова сейчас бесполезны.

— Прости меня, — произнес он, стараясь хоть как-то донести до нее свои чувства, затем развернулся и вышел из палаты, чувствуя, как за его спиной остается невыносимо тяжелая тишина.

В коридоре он привалился спиной к стене и прикрыл глаза, пытаясь справиться с бешеным биением сердца и дрожью в руках. Он не мог уйти просто так, не мог оставить все как есть. Ему нужно было срочно что-то предпринять.

Сделав несколько глубоких вдохов, Дима подошел к стойке медсестры, которая сосредоточенно перебирала какие-то бумаги.

— Извините, — сказал он, стараясь держать себя в руках. — Кто лечащий врач Насти Белецкой?

Медсестра удивленно подняла на него взгляд, помедлила секунду, но затем ответила:

— Сергей Алексеевич Волков, заведующий нефрологическим отделением.

Дима поблагодарил ее кивком и отошел в сторону, доставая телефон. Набрал номер отца, и тот ответил почти сразу:

— Пап, мне нужна твоя помощь, — сказал он без приветствия, чувствуя, как дрожат пальцы.

— Что-то случилось? Ты в порядке? — встревоженно спросил отец.

— Мне нужно встретиться с врачом, Сергеем Волковым, заведующим нефрологии. Без тебя он со мной не заговорит, это очень важно, пап.

Отец замолчал на несколько секунд:

— Это связано с той девочкой, Дим?

— Да, — подтвердил он, нетерпеливо сжимая телефон. — Пожалуйста, помоги мне.

— Фамилия девочки какая? — уточнил отец,.

Дима замялся на мгновение, затем сказал:

— Белецкая. Настя Белецкая.

На другом конце наступила напряженная тишина, которая начала его беспокоить:

— Пап? Ты здесь?

— Белецкая? Дочь Олега Белецкого? — отец произнес это имя резко и странно зло, словно оно означало гораздо больше, чем Дима мог предположить.

— Да, она самая.

Отец замолчал еще на пару секунд, затем произнес:

— Хорошо. Никуда не уходи, я все устрою. Жди моего звонка через пять минут.

Связь оборвалась, и Дима остался стоять в коридоре, чувствуя, как тревога растет в груди с удвоенной силой.