Вернись ко мне, Принцесса

Глава 4 ВАРЯ

Глава 4 ВАРЯ

​

Возвращаются девчата, разгорячённые, улыбающиеся.

— Скучаете? — спрашивает Света. — Мы классно попрыгали.

— А мы классно провели время, — в тон ей отвечает Вика. — С мальчиками общались.

И кивает в сторону самого популярного стола.

— Да? — девчата раскрывают рот. — Как это? Вы к ним подходили?

— Зачем? Они к нам почти в полном составе, — отзываюсь я, подыгрывая Вике.

Вижу, что настроение у неё на нуле, перекидывает его на девчат.

— Ну почему мы убежали? — чуть не хнычет Оля. — А теперь поздно, вон, у них уже почти полный набор.

Вика опять бросает взгляд на Макара, поднимается.

— Пойдём, Варя, не хочется больше здесь находиться. Лучше пройдёмся, подышим.

Я уже поднимаюсь, когда Вика машет рукой:

— Садись. Хочешь концерт посмотреть? Чтобы поняла кое-что. Видишь ту блондинку?

Слежу за её взглядом, вижу девушку, которая, осмотревшись, направляется прямо к столику с известными парнями. Останавливается за спиной девушки, прилипшей к Герману.

— Руки убери от него, — слышу громкий голос, полный злости.

Подруга Германа, не оборачиваясь, поднимает руку с выставленным средним пальцем.

— Отошла от него! — ещё больше повышает голос блондинка и дёргает другую за волосы.

— Ну, сука, достала, — визжит та и, отодвинувшись от Германа, пытается расцепить руки соперницы от своих волос.

Мне неловко от всей этой ситуации. Никто не вмешивается, не старается расцепить двух сумасшедших, визжащих и пытающихся нанести друг другу удары. В ход идут ногти, сцепившись, они трясут друг друга и плюются.

Блондинка действует более активно, шипит.

— Я тебе сколько раз говорила, чтобы не совала свои лапы, куда тебя не просят. Сука, привыкла жопу подставлять всем подряд и уже сюда влезла.

— Сама ты сука, тебя отшили, а ты всё нарываешься. Урою, гадина.

Ребята за столом потешаются, раскинувшись на стульях, свистят и отпускают хамские замечания. Только Герман сидит так, словно его это нисколько не касается, потягивает из бокала напиток и стучит ногой в такт музыки. Девица на коленях у Макара, пользуясь суетой, вовсю завладевает им, припадая с поцелуями. Макар увёртывается, чтобы лучше было видно место поединка. А вторая смотрит на Романа так, словно благодарит, что она у него одна и не приходится испытывать такое унижение.

Я с возмущением оглядываю довольные рожи друзей, хочу крикнуть: сделайте что-нибудь, и нарываюсь на взгляд Романа. Он смотрит прямо на меня, словно считывает мои эмоции, а потом еле заметно разводит руками, мол, да, такое бывает. Оля и Света с довольными лицами взирают на концерт, а мне невыносимо это видеть. На Вику больно смотреть из-за козла Макара.

Я крепче берусь за сумку, хочу подняться, чтобы уйти отсюда, но Герман поднимается раньше. Не обращая внимания на сцепившихся девушек, разворачивается и идёт к выходу. По пути стреляет в нашу сторону глазами, в них та же бритва, заметная даже в полумраке, презрение ко всем, кто называется женщиной, вечная мерзлота без намёка на жизнь. Небрежным движением набрасывает на глаза очки и удаляется. Его друзья и две девушки отправляются за ним, бившиеся в истерике девицы сразу останавливаются и обе бегут следом. И мне опять его лицо кажется знакомым, но вряд ли я могла общаться с парнем, который так ужасно себя ведёт.

— Девчонки, вас отвезти домой? — тормозит возле нас Роман. — Мне ничего не стоит.

— Обойдёмся, — резко бросает Вика. — Гуляй, а то отстанешь от своих.

— А я бы промчал принцессу с ветерком, — улыбается Роман, глядя на меня.

Отворачиваюсь, роюсь в сумочке.

— Ладно, до завтра, встретимся утром.

Девица тянет его за руку, косится на меня. Выходят вслед за остальными.

— Что это было? — ошарашено спрашиваю я.

— Повседневность дружной команды, — отвечает Вика, поднимаясь. — На месте Германа мог быть любой, не успевший разобраться с одной и уже подцепивший другую.

— Но это же не порядочно. Как так можно?

— А я тебя предупреждаю с самого начала, а ты сопротивляешься, не слушаешь меня. Ни с одним из них не стоит иметь дело. Не ведись на их подкаты. Подожди, выйдем, а то шумно, голос сорву.

Она действительно старается, чтобы я услышала. Протискиваемся сквозь веселящуюся молодёжь, на улице облегчённо вздыхаем.

— Ничего себе кафе, — бурчу я, — порядки, как в баре.

— Так бывает только в этот день. Хозяева знают, что сегодня народ повалит, специально врубают музыку, приглушают свет, чтобы подольше веселились, выручка так и течёт в кассу. А в другое время мы бегаем сюда перекусить в обед. Это обычное кафе, близко от универа, удобно.

— Ребята уже смылись, — говорю, не видя никого, похожих на четвёрку.

— Поехали дальше праздновать. Завалят к кому-нибудь на дачу и будут отрываться с бабами.

— Их же всего две, а те, которые дрались, вон они, — киваю на девиц, рассевшихся на разных лавочках и рихтующих свои лица.

— Захватят кого-нибудь по пути, а нет, и так сойдёт, если девки не против.

— Фу, — кривлюсь я, — как так можно?

— Вот такая весёлая у них жизнь!

— Неужели им не хочется иметь постоянных порядочных девушек? Симпатичные же, видные, и не дураки.

— Они против любви. Не верят в неё и не собираются верить.

Мы не спеша идём к остановке.

— Что у тебя с Макаром? — решаюсь спросить.

— Как видишь, ничего.

— Я бы не сказала, со стороны видны ваши переглядывания, они не просто так.

— Давай как-нибудь потом, да и то, если будет настроение вспоминать этого козла. Голова разболелась.

В маршрутке мы едем молча, у подъезда Вика останавливается.

— Варя, я полежу, а позже позвоню тебе, может, выберемся просто прогуляться. Что ж теперь, не жить, если всё идёт не по-нашему? Ты не против?

— Нет, буду дома, звони, как решишь, что готова.