Вернись ко мне, Принцесса

Глава 6 ГЕРМАН

Глава 6

Герман

​

Запах, который я ловлю, пробираясь среди толчеи в вестибюль, оказывает магическое действие — я застываю. Это как упереться в стену или споткнуться о невидимую преграду. Я даже не понял, что это, просто внутри полыхнуло, что-то перевернулось, ударило в голову. Сначала замираю, оглядываю входивших студентов, пытаюсь определить, что это было и откуда исходит. Но больше ничего не чувствую, это был миг, который заставил меня вот так глупо остановиться и перестать слышать, что со смехом говорит Ромка. Рука почему-то тянется к телефону, я ещё не знаю, что хочу там увидеть, но упорно перелистываю фотки в галерее, ассоциируя одну из них с мелькнувшим запахом.

Фоток у меня много, почти все не мои. На отдыхе, который устраиваем с друзьями или в барах наш Никита старается запечатлеть нас для истории, как он выражается. Увлекается этим делом, что-то монтирует, иногда демонстрирует нам, когда хочется поприкалываться. Он умеет это подать так, что смысл запечатленного искажается в другую сторону. Одним словом, сам себе режиссёр. А так как я вообще не любитель захламлять телефон ненужным мне материалом, Никита это делает за меня, оставляя в моей галерее «хоть какую-то память о друзьях». Вот и нащелкал мне всякой ерунды, которую сейчас пролистываю.

И вдруг палец замирает: нашёл!

Поляна и девушка на ней, аромат её губ, разжаренное на солнце тело и запахи, такие же, которые долетели сейчас.

Я уехал с поляны сразу, как позвонила мать. Очередной скандал с отцом за мои загулы вылился в очередное же обещание проучить меня, щенка, так, что мало не покажется. Сначала карточку на стол и из дома вон! Что я и сделал с лёгким сердцем, а уже выйдя за ворота, стал раздумывать, куда махануть. Друзья, к которым мог бы нагрянуть, в разъездах, к девчонкам без денег не сунешься. Мать вовремя звякнула с предложением пересидеть у бабки в деревне. А, что, здорово! Помню по детству, как отрывался там, купаясь в озере, спал до обеда, дрался с соседскими мальчишками, одним словом, вёл полнокровную жизнь счастливого деревенского обывателя, забыв городское сдерживание и обещание родителям вести себя прилично. Ехать далеко, но какая разница, всё равно делать нечего.

Приехал, удивился тишине и покою, который мне очень был нужен после основательной встряски. Поболтал с бабулей, решил полной грудью вдохнуть свободы и пошёл бродить туда, где никого не должно было быть — в поле. Расслабился, стал восхищаться: вот она, красота, где всё настоящее, можно идти прямо к горизонту и ни о чём не думать. Нет душных стен надоевших баров, бьющей по голове музыки, тошноты от флирта знакомых и незнакомых баб. Только тут почувствовал, как это надоело, что и пытался вдолбить мне отец. Но я же уже взрослый, лучше него понимаю, как нужно жить, чтобы молодые годы запомнились надолго! Сейчас вот и засомневался, вдыхая ароматы, о которых давно забыл. Или в детстве не предавал им значения, но они запомнились, поэтому так отзываются в душе?

А потом — чудо: настоящая девушка на настоящей природе! Несвойственное мне поведение среди разноцветья, шёпота трав, марева перемещает в другую реальность. Кажется, душа, наконец, получила то, чего ей хотелось. И мой полёт в небо вместе с таинственной незнакомкой, наше единение переплетёнными пальцами, стук сердца от её неумелого поцелуя — и ощущаю себя поэтом, который всё это выдумал. Расстался без сожаления, понимая, что таких сказок не бывает, а если и случаются, я в них существовать не могу. Не принц, не пастушок, а человек, спешивший назад после привычного зова: «Возвращайся, завтра приём, на котором мы должны быть всей семьёй». Желанного зова, привычного!

Уже при выезде из деревни появляется мысль вернуться на ту поляну. Раскручиваю её и так и так, вспоминаю, как обнимались с девчонкой на траве, как от невинных поцелуев меня переполняло счастье и что смог бы уговорить её на действия более тесного продолжения. Видел, что глаза горят, трепещет, ещё бы — такое волшебство, я сам чуть не двинулся. Вот тебе и деревня с босыми ногами! Есть, оказывается, ещё женщины в русских селеньях!

С этими мыслями и душевным теплом я всё дальше отдалялся от неожиданного морока, чтобы через два дня погрузиться в привычную среду.

И вот сейчас воспоминание о том дне возвращается вместе с запахом и фотографией, самой лучшей, не смотря на весь профессионализм Никиты.

— Вау! — восхищается Никита, заглядывая через плечо. — Да ты у нас гений фотографирования! Уделал меня единственным собственноручным снимком! Эй, открой, дай насладиться!

Но я уже выключаю телефон. Это — моё, сокровенное, не хочу никому показывать. Это странно, потому что о существовании этой фотки забыл напрочь.