Вернись ко мне, Принцесса

Глава 18 ВАРЯ

Варя

​

Которую ночь сплю плохо. Чем ближе день выезда на природу, тем сильнее сжимается душа. Не знаю, как вынесу длительное присутствие рядом с собой этого невыносимого Гронского.

И не знаю, как себя вести с ним, как реагировать на поступки. Нет, ничего особого не происходит, а то я бы вообще не знала, как жить. Он мне не нужен, зачем же тогда постоянно ищу его взглядом? И сталкиваться стали чаще, возможно такое было и раньше, просто моя реакция на него была иной.

Помню этот шок, когда он дотронулся до меня. В толпе я бы и не заметила, что кто-то схватил за руку или даже приобнял, отодвигая в сторону, если человек спешит. Но у меня сначала зашевелились волосы, как наэлектризованные, потом горячая волна пронеслась по всему телу, отталкиваясь от рук, по которым провели ладонями. Дёрнулась, оглянулась, утонула. Не знаю, на каких волевых добралась до своего места, казалось, что шатаюсь, лицо горело, спину продолжало жечь, но это уже знакомо — действие ледяных буравчиков. В себя пришла от ровного голоса папы, на нём и сконцентрировалась, вытащила из памяти кривую ухмылку и высокомерный взгляд, вспомнила о предательстве и решила, что мне наплевать на то, что испытала, просто сыграл элемент неожиданности — цыганочка с выходом от Гронского.

Не успела отойти от этого шока, как облегчённый вздох аудитории вытолкнул меня к доске. Театр одного актёра, мой бенефис стараниями любимого папочки! Нужно соответствовать строгому преподавателю, а главное, показать одному человеку, что моя слабость ему только привиделась, меня не смутят никакие взгляды.

— Готова? — спрашивает ректор, а потом тише: — У тебя всё в порядке, лицо растерянное?

— Да, — отвечаю громко на первый вопрос.

— Даю тебе некоторое время на более внимательное ознакомление с материалом, ровным голосом произносит тот, кого за глаза называют Швабром.

Какой он у меня находчивый! К таким словам не придерёшься.

Хорошо иметь блат, спасибо, сообразил, что мне нужно прийти в норму. Отворачиваюсь к доске, закрываю глаза, основательно беру себя в руки. Я же папина дочка, значит, тоже должна быть находчивой! Выдыхаю — поехали!

Во время объяснения своих действий оборачиваюсь к аудитории, не удерживаюсь, бросаю взгляд на задний ряд. Герман сидит, уткнувшись лбом в сцепленные руки, на меня не смотрит. Здорово! Ничего не мешает! Я с помощью предположений аудитории справляюсь с заданием!

Хочется поблагодарить Германа за такое великодушие. Я хоть и настраивалась, но не уверена, что под его взглядом чувствовала бы себя спокойно.

Зато когда заканчиваю и под аплодисменты иду на своё место, меня взглядом раздевают, сжигают и, кажется, имеют на всю катушку. И я знаю, кто это делает. Растрёпанная, раскрасневшаяся, в изодранной одежде и опухшими губами — такой чувствую себя под его взглядом, сердце предательски трепыхается, низ живота напоминает, что он у меня есть. Глаз поднять не могу, уверена, этот придурок сумеет прочесть во взгляде всё, что я ощущаю, и немедленно начнёт раздеваться. Господи, что за мысли! О, у него же на теле татушка! Вспоминаю и резко поднимаю на Германа глаза, словно надеюсь именно сейчас её увидеть. Увы, только потемневшие ничего не выражающие глаза, поэтому быстренько перевожу взгляд на сидящего рядом с ним Романа и вымучено улыбаюсь: перетрудилась на своей премьере. Но примой себя чувствую!

В последующие дни напряжение между нами спадает, мы переходим на «я тебя не замечаю». Это ещё хуже. Если встречаемся один на один, проходим мимо, окинув друг друга безразличным взглядом. Надолго выбивает из колеи то, как мы столкнулись в дверях. Я заходила в здание, Герман выходил, ни один не пропустил другого. Так и протискивались, удалось не соприкоснуться, но жар между телами от этого не уменьшился, да ещё смотрели друг на друга, словно примагниченные, ни один мускул на лицах не дрогнул, чуть шеи не свернули, до последнего обмениваясь пренебрежительными взглядами.

— Что это было? — спрашивала себя потом, когда умывалась в туалете холодной водой, чтобы лицо перестало пылать.

— Зачем он это делает? — размышляла, когда Герман, словно невзначай, прикоснулся к руке, хотя было понятно, что сделал это специально.

После таких контактов он длительное время просто игнорирует меня. Как только подъезжаем с Ромкой, Герман отворачивается, начинает увлеченно разговаривать с друзьями. А я хватаюсь за Ромку, как за спасение от непонятного поведения нас обоих. Понимаю, что Ромка по-иному толкует моё отношение к нему, мучаюсь от обмана. Но не могу удержаться, бесит безразличная мина Гронского или кривляние с намёком на моё грехопадение, когда вместо Ромки я вышагиваю со своим другом Димкой. Действительно, просто другом. Но ехидные ухмылки пижона говорят о том, что он думает иначе.

— Сегодня на большом перерыве никуда не убегай, — шепчет Вика на лекции. — Соберёмся нашим коллективом, чтобы переговорить о поездке на природу. Командиры будут распределять задание.

— А кто у нас командиры в этих делах?

— Никита и Макар.

— Круто.

Среди собравшихся, кроме нас с Викой и четвёрки друзей, вижу Костю с Галей, смешную рыжую девчонку с незнакомым парнем скромной наружности, и Полину. Слышала, так её окликает Герман. Стоят рядом, слишком близко, я, например, к Ромке так не прислоняюсь. Словно специально она показывает, что пара. Или он.

— Главное, берём с собой хорошее настроение, — наставляет нас Никита. — Природа сейчас поёт, будем соответствовать, у меня прямо руки чешутся, и камера в нетерпении запечатлеть эту красоту.

— Эй, поэт, харе петь, — обрывает его Макар. — А то забудем соль, как в прошлый раз, завоем.

— Обижаешь, — Никита лезет в свой рюкзачок. — Это вы, бездельники, ждёте, когда вас начнут толкать, а я вчера всю ночь трудился над списками, размышлял, кого больше нагрузить, а кого пожалеть.

Беззлобно переругиваются, подкалывают друг друга, такая сейчас замечательная атмосфера, без напряга и перетягивания одеяла на себя. Мне легко, теплотой в душе отзываются слова Никиты о природе, улыбаюсь, слушаю, как Костя бурчит, что «почерк нехрена не разберёшь, а потом жалуетесь, что соль не взял» и не замечаю, как начинаю смотреть на Германа. Просто, без задней мысли, ни о чём не думая, так получилось под действием непривычного покоя в этой компании. Они с Полиной склонились над списком, но Герман чувствует взгляд, поднимает глаза, не успев поселить в них холод. Синие, тёплые, они встречаются с моими, он всматривается, словно чего-то ждёт, но меня отвлекает Рома, тыкая пальцем в листок.