Вернись ко мне, Принцесса

Глава 20 ВАРЯ

Варя

​

Герман, наконец, приехал и приближается к нам. Я вижу только его, мне нет дела до Полины, которой он закинул руку на плечо. Очередная, хотя Рома сказал, что сегодня никаких левых не будет, приветствуются серьёзные отношения.

Стою, даже ноги дрожат, словно виновна в чём-то, поэтому боюсь встретиться с человеком лицом к лицу. Крепче сжимаю руку Романа, он это оценивает по-своему, обнимает и притягивает к своему плечу.

— Приветствую, — улыбается Герман новой улыбкой, хранившейся до этого момента, видимо, в запасниках, жмёт руку Роме. — И вас, барышня.

Это уже с иной улыбкой, словно хочет показать, что ему всё рано, кто сейчас рядом с его другом.

Но улыбка как-то неожиданно гаснет, он снимает очки и всматривается в меня.

Я бледнею, по крайней мере, ощущаю себя так, словно краска сходит с моего лица,

Без привычной маски, без льдинок в глазах Герман красив, очень красив! Той знакомой красотой, которая давно мне снится! С момента недолгой встречи на поляне! После шутливых поцелуев, его заразительного смеха, сказочных мгновений с участием принца и принцессы! Нет, этот человек не может быть тем самым! Разве так в жизни бывает?

Резко опускаю глаза, боюсь, что увидит в них это узнавание и мечты, о которых он не должен знать. Если бы не мечты, можно было бы легко засмеяться, сказать «Привет, потерявшийся», обозвать поэтом, передать привет от деревни. Решаюсь опять взглянуть, возможно, он забыл о том случае, я для него просто подруга Романа. Да, скорее всего, так и есть. Герман перебрасывается словами с Макаром и закрывается рукой он всевидящей камеры Никиты. Это лучше, пусть будет так.

И вдруг Герман начинает смеяться! Вот просто так, а, может, кто-то что-то сказал, а я не услышала, оглохшая и ослепшая от встречи. Конечно же, это тот самый смех! По моему телу пробегает мороз.

Вика зовёт нас к столу, я рада суете, хоть чем-то заняты руки, пока накрываем на импровизированный стол.

Я совсем не узнаю парней! Они так не похожи на себя обычных. Ладно, к Роме я привыкла, не удивляюсь, что он совсем не такой, каким приняла его с первого дня знакомства. Остальных, кроме отдельных моментов, видела только, когда они своей любимой командой выделываются в университете. Оказывается, и шутить могут нормально, и разговаривать без мата. Даже щуплый паренёк Вадик, парень рыжей Насти, общается со всеми на равных, свободно подкалывает любого из них, хотя относится к другой весовой категории. Вика правду говорила, что временами они превращаются в нормальных людей, когда рядом все свои.

Я боюсь смотреть на Германа, хотя очень тянет. Пока лежит, распластавшись и уставившись в небо, могу скользнуть по нему взглядом. Закрывает глаза. Самое время подойти и прикоснуться к губам, как делали на поле. Не могу выбросить из головы эту мысль, кажется, краснею, ругаю себя: Герман ни о чём таком не думает. Сам же сказал тогда: не верь. Вот сейчас он очень похож на того принца. Осталось ли у него в душе что-то после той встречи? Вряд ли. Это для меня день был наполнен волшебством, приключением с одним неизвестным, но он так легко от всего отказался. Наши поцелуйчики — это ничего по сравнению с тем, что Герману могут дать другие девчата.

Внезапно встречаюсь с Германов взглядом. И, как дурочка, улыбаюсь ему. Именно тому мальчику, знакомому незнакомцу, с травинками в волосах, с горячими руками, шарившим по моему телу. А помнит ли: твои губы пахнут солнцем и цветами? Хоть бы подал сигнал, самый незначительный, понятный только нам.

Словно прочитав мои мысли, Герман поднимается, становится на руки и начинает прохаживаться возле нас. Спокойно, уверенно.

Кто-то кричит «Класс!», свистят, хлопают в ладоши.

— В честь чего представление? — смеётся Ромка.

— Реабилитация, — бросает Герман и садится на место. — Кому надо — поймут.

​

— Ты словно продаёшь себя.

— Не-а, это я тебя подкупаю, вернее, покупаю то, о чём сказано в договоре.

Конечно, помню, о чём и говорят мои глаза. Затаённо улыбаюсь, Ромка дёргает.

— Поделись, чему радуешься?

— Настроению, — отвечаю ему, — очень хорошо себя ощущаю.

Хорошо, что меня отвлекает Никита, тащит фотографироваться. Рассказывает, какой я должна быть в кадре счастливой, чтобы поверили моему полёту в небо. Мне сегодня легко быть счастливой! Я лечу в небо прямо с той полянки, взявшись за руки со своим принцем, когда лежали голова к голове.

Никита работает лежа, и сидя, отдаляясь и приближаясь. Начинаю уважать его труд, ожидала немого другого.

— Стой, — вдруг произносит Никита и смотрит на меня, но понимаю, не видит, созерцает свою мысль, я это ощущаю физически. — Супер, — бормочет себе под нос и хватается за телефон.

Мой сердце начинает трепыхаться — Никита зовёт сюда Германа. Меня не держат ноги, присаживаюсь на землю, задираю лицо к небу и закрываю глаза. Услышу его голос, чуть привыкну, тогда оживу. Чувствую неловкость, между нами висит та встреча. Молчать глупо, видно же, что мы друг друга признали, но там была просто шалость, так может показаться. Для него — ничего не значащая, теперь я это понимаю, увидев его отношения к девушкам. То, что я погрузилась тогда в сказку и до сих пор в ней вязну, его это ни к чему не обязывает.

Но сказка продолжается! Наша фотосессия играет новыми красками, когда мы оказываемся близко друг к другу.

Очень близко!

Я перестаю дышать, мне ничего не стоит изобразить безмятежие, это, если говорить точнее, почти обморок. Моё сердце грохочет в его ладонь, сразу ставшей горячей, я чувствую, как подрагивает его рука, которой он придерживает меня. Слышу, как глубоко вдыхает, когда наклоняется к моим волосам. То, как смотрим друг на друга под командованием Никиты, особого следа не оставляет. А вот в тот миг, когда остаёмся без внимания фотографа и встречаемся взглядами…

Я проваливаюсь в безвременье, в беспространственность, исчезаю из своей жизни — одним словом, пропадаю. И в этой неразберихе чувств и мыслей ощущаю мягкое прикосновение знакомых губ. Теряюсь, но не хочу, чтобы это прекращалось. Отвечаю, поцелуй становится более чувственным. Я закидываю руки Герману на плечи, он со всей силы прижимает меня к себе.