Вернись ко мне, Принцесса

Глава 25 ВАРЯ

Варя

​

— При чём тут Макар? — шепчет мне Вика, в голосе слышится тревога. — Он в этом не участвовал.

— А мне жалко всех. Дураки пьяные со своими чувствами! И я со своими: то не буду целоваться, то буду. Одного разозлила отказом, другого, что сама этот отказ и похерила.

— Теперь точно вылетят из университета, давно нарывались, — со злостью в голосе произносит кто-то рядом.

Преподаватели выпроваживают тех, кто ещё толкается в зале без дела, осматривают место баталии. Дима собирает в кучу аппаратуру, кто-то ставит к стене разбросанные стулья. Четвёрка угрюмо взирает на всё это, слегка протрезвев. Мы с Викой не уходим до последнего, трёмся у двери, хотя уже не хочется, чтобы меня провожал Дима.

Физрук, сделав пометку в блокноте, указывает друзьям на выход.

— Заставить бы вас убрать здесь, да дышать не хочется испорченным воздухом, нажрались, как свиньи. Да и толку от вас сейчас никакого нет. Пошли вон отсюда.

Мы с Викой следуем за ними в отдалении. Друзья ещё умудряются посмеиваться, держат марку. Салютуют девчонкам, которые до сих пор толпятся во дворе и во все глаза смотрят на них. Садятся на лавочку, закуривают, переговариваются.

— А, ну, марш по домам, — командует Вика. — Хватит на сегодня приключений. Рома, я сейчас позвоню твоему отцу, чтобы приехал за тобой.

— Не переживай, систер, ему и без тебя позвонят, — хмыкает Роман. — А ты, принцесса, переживаешь за меня или ждёшь своего кавалера? — кивает в сторону здания.

Молча отворачиваюсь, иду к выходу со двора. Думаю, Диме сейчас не до свидания, нужно собирать разбросанную аппаратуру и проверять повреждения. Ко мне присоединяется Вика.

— Дураки, что натворили! Варя, ты можешь поговорить с отцом, чтобы последствия не были сильно радикальными?

— Вика, как ты себе это представляешь? Я никогда не вмешиваюсь в дела папы. Да и этих защищать не хочется. Нужно меньше пить.

— Можно один раз и вмешаться. Они всё же пришли к нам на вечер, хоть и в таком виде, не остались праздновать с какими-нибудь девками. Представляешь, если их отчислят?

— Не представляю, — признаюсь честно.

Ещё вчера, даже сегодня до этого случая, я бы ответила, что мне всё равно. Но когда вопрос стоит конкретно, душа сжимается. Я понимаю, что по-своему прикипела к этой прибабахнутой компании, как их время от времени называет Вика. Прикипела на фоне того, какими они бывают разными, это интересно наблюдать, хотя моё мнение о них колеблется от обожания до неприятия.

— Если Макара выгонят, он уедет к отцу, — продолжает Вика. — Его родители в разводе, здесь он живёт с матерью. Она и так постоянно твердит, что не справляется с ним, а сегодняшнее — это серьёзно. Уедет, и я его больше не увижу.

Раньше я бы уже мысленно закатила глаза на эти речи, а сейчас сама готова сказать, что в том случае и я больше не увижу…

Неужели Германа?

Прикусываю губу от этой мысли. Дожилась! Веду себя, как Вика: отталкиваю, но из головы не выходит.

— Макар совсем не виноват, я рядом была. Мы даже не заметили, как всё началось, — повторяется Вика, поглядывая на меня.

А я вспоминаю, как Герман смотрел на меня в зале. Не отрываясь. И явно был недоволен, что я танцевала с Димкой, а потом помешал обниматься с Романом. И про наш с ним поцелуй так нагло обмолвился. Так и хотелось спросить: до сих пор помнишь? Вот и я помню. Как на нашей полянке — разморенными на солнце губами. Или это сладость поцелуя сделал их горячими, мягкими? От них не хотелось отрываться. Боялась, что это проявится во время перепалки, вот и потянулась к Роману. И ничего не почувствовала, кроме радости, когда Герман вклинился между нами.

Как разобраться в себе?

— Что? — переспрашиваю Вику, за мыслями забыв, о чём она только что говорила.

— Я о том же, — смотрит на меня просительно.

Неопределённо пожимаю плечами.

-Ты поговорила? — не здороваясь, спрашивает Вика на следующий день, как только встречаемся.

— Нет. Папа пришел, когда я уже спала. Верхушки вузов тоже где-то собирались, у них свой праздник.

— Значит, ему пока не доложили, не стали беспокоить вечером. А сейчас на него обрушится такая новость. Лучше бы ты ему сама рассказала, смягчила бы ситуацию.

— Вика, давай чуть подождём. Сегодня будет ясно. Отчисление же не всегда бывает сразу. Сначала последнее предупреждение, возмещение ущерба, собрание…

— Не успокаивай, не получится, я всю ночь не спала. Знаешь, сколько у них было последних предупреждений?

— Не обижайся, мне тоже не просто. Это же почти из-за меня случилось. Поэтому я обязательно поговорю, но ты по-прежнему никому ни слова. Тем более, ребятам, чтобы не обнадёживать.

​

С Викой рассуждать легче, труднее начать разговор с отцом. Дальше тянуть некуда, уже сегодня ребят вызывали на совет, результаты которого я не знаю.

Вечером набираюсь смелости и подхожу к отцу.

— Папа, у меня к тебе просьба.

— А чего руки сцепила? Ногтями кожу проколешь. Рассказывай, из-за чего переживаешь?

— Я про тот случай на нашем вечере. Ребята, которые подрались, что с ними будет?

— Гулять пойдут в сторону от университета, по-другому никак. Они очень уж известные личности, наслышан. Давно нужно было за них взяться, жалел, списывал на молодость, но теперь они перешли грань, дальше некуда. Любопытствуешь?

— Нет. Я пришла просить за них.

— Интересно, — смотрит на меня из-под очков. — Тебе это зачем? Кто-то делегировал тебя ко мне за помощью?

— Никто не посылал, даже не подозревают, что у меня есть возможность чем-то помочь. Я от себя. И это серьёзно.

— И ты попала под их обаяние? Отрицательное, между прочим, если хорошенько всмотреться.

— Я попала в том смысле, что на вечере всё началось из-за меня. Я спровоцировала. Там по — другому нельзя было… Вернее, можно, но я не хотела, у меня тоже гордость. А Ромка, он устал от того, что ему отказываю. А я устала доказывать другому, что отказываю.