Вернись ко мне, Принцесса

Глава 27 ГЕРМАН

Герман

​

А это совсем интересно: обнаруживаю себя сидящим на лавочке возле какого-то подъезда. Зачем я здесь?

Мы классно посидели в клубе, из последних воспоминаний: Макар запихивает меня в такси и спрашивает, смогу ли назвать адрес. Киваю, проваливаюсь, едем, останавливаемся. Сую таксисту большую купюру, машу рукой: оставь себе.

Сейчас осматриваюсь. Место знакомо, пару раз забирали отсюда Вику, когда ездили отдыхать, но разве это причина оказаться здесь, таких мест у меня тысячи. Зачем назвал именно этот адрес? Мне же нужно домой.

Копаюсь в себе, ответ ощущаю где-то на другом конце мысли, за начало которой хочу уцепиться. Не могу поймать в мелькании образов: Вика, Ромка, университет. Да, он сестру привозит на учёбу, забирает отсюда, но мне зачем это место? Нужно сваливать, в голове и так круговорот, а я пытаюсь его раскрутить ещё больше, выискивая ответ. Знаю одно: уходить отсюда не хочу, мне нужно быть здесь.

— Гронский? — слышу рядом с собой. — Вы что здесь делаете?

Поднимаю голову, странностей добавляется — передо мной стоит наш ректор. А я в таком состоянии! Только сегодня краснел у него в кабинете, это я помню, а ещё помню, что он классный дядька и прозвище у него теперь уважительное. Улыбаюсь ему, уловив свою мысль, качаю головой: это не то, о чём вы подумали.

— С вами всё в порядке? Помощь нужна? Вижу, хорошенько отпраздновали сегодняшний день. Вы кого-то ждёте? — наш Швабрец проявляет заботу, а я не знаю, что сказать.

— Жду, — наконец, выдавливаю из себя.

И сразу вспоминаю: да, жду, надеюсь увидеть ту, которая истрепала нервы. Да, да, она же живёт рядом с Викой, скорее всего поэтому я в бессознательном ощущении себя назвал этот адрес.

— Герман, я живу здесь в двадцать четвёртой квартире. Если не дождётесь своего человека, поднимайтесь к нам, не нужно в таком виде разгуливать по городу. Хорошо?

Киваю, не вслушиваясь в слова, я сконцентрирован на том, что мне нужно дождаться и сказать, какая эта Варя мерзкая, укравшая у меня мечту, обманувшая на самом прекрасном на свете месте, прикинувшись не собой.

— Или сразу подниметесь к нам? — не отстаёт этот странный главный во всём университете. Качаю головой. — Ну, смотрите, держитесь.

Ясность мысли меня слегка отрезвляет, провожаю взглядом ректора в подъезд, осматриваюсь. Где Варя? Должна появиться.

Я немного продрог, поднимаюсь с лавочки, начинаю прохаживаться от подъезда к подъезду и понимаю, что готов так провести всю ночь. Она где-то в этих краях, утащить меня отсюда будет трудно.

— Герман, — слышу и замираю, сам себе не верю, понимая своё состояние. — Ты что здесь делаешь?

Первым делом Варе улыбаюсь. Той дурацкой улыбкой, которую не могу контролировать, она врывается, когда мне хорошо. Сейчас это потому, что я не ошибся, ожидая вредную Варю здесь, я крутой, я же Герман Гронский!

— Как тебя забросило в наши края? — спрашивает почему-то без холода в голосе и смотрит обыкновенно, как на тех своих дружков, которые крутятся вокруг неё.

От этой мысли портится настроение, хотя мне должно быть всё равно.

— Поговорить, — придаю голосу строгость, чтобы не расслаблялась и не смотрела так, что мне становится жарко или холодно, разве поймёшь в этой чехарде сегодняшнего вечера.

— Ну, пойдём, поговорим, только присядем, а то смотрю, так и норовишь рухнуть, шатаешься. Надеюсь, я угадала повод для праздника.

Двигается в сторону от подъезда, я плетусь за нею. Ага, беседка, укромный уголок, где и скажу всё, что о ней думаю.

Садимся, я настраиваюсь на разговор, собираю в кучу мысли, чтобы донести самое главное. Смотрим друг на друга, уже почти стемнело, наверное поэтому я не так истолковываю её взгляд. Она просто ждёт, а у меня такое впечатление, что не может на меня насмотреться.

Глупости, это я вытащил своё самомнение, я же всегда хотел, чтобы на меня так смотрели. Не все, и не она, потому что она не та, она обманщица, которая испортила мне жизнь.

— Ты обманщица, я тебя ненавижу, — решаю сказать сразу всё, потому что решимость как-то тает, такие слова уже сейчас произношу с трудом.

— Это у нас взаимно, — отвечает.

— А знаешь, почему?

— Расскажи.

— Нет, ты не поймёшь.

Хочется схватить её за плечи и встряхнуть, чтобы поняла без слов, что я имею в виду. Может от встряски с её щеки уберётся прядка волос, от которой не могу отвести глаз. Она мне мешает говорить, на ней сконцентрирован взгляд. На поляне она сама отбрасывала волосы с лица, движением, которого не замечала. Мне и сейчас хочется видеть всё её лицо, не знаю, почему именно этот невесомый кусочек мешает сосредоточиться до ломоты в теле, до мерзкого желания убрать его самому.

Поддаюсь этой мерзости, касаюсь щеки, не спеша завожу прядку за её ухо, а руку оторвать не могу. Ощупываю лицо, проверяя, всё ли убрал. Смотрю ей в глаза, меня, как заколдовало: глажу, глажу её лицо. Варя не двигается, не моргает, смотрит, а потом касается моей руки. Наверное, хочет откинуть её от своего лица, но не делает этого, даже слегка прижимает. И у меня желание прижаться к ней, если ей можно так поступать, чем я хуже?

Пододвигаюсь, обхватываю рукой за плечи, утыкаюсь в шею.

— Я ненавижу тебя, — шепчу, касаясь губами её кожи, отчего желание говорить только усиливается. — Ты обманула меня, я не могу тебя простить, ты не нужна мне такая.

— Ты специально пришёл, чтобы рассказать мне это? — шепчет она, зарываясь рукой в мои волосы.

— Да, да, - каждое слово выдыхаю ей в шею, а чтобы поняла силу моей ненависти, слегка прикусываю кожу, не могу оторваться от неё, кажется, на этом месте останется знак моих боевых действий.

Не могу понять, почему я говорю одно, а делаю другое. Ах, да, это её рука в моих волосах путает мысли, заставляет замирать, ждать продолжения.

— Ты тоже отвратительный, — Варя выгибается, открывая ещё больший доступ к шее. Это простое действие отдаётся радостью в сердце, теперь обнимаю её двумя руками, утыкаюсь в грудь и не хочу шевелиться. Закрываю глаза: буду спать, рядом с ней так тепло.