Вернись! Пока дорога не забыта

Куда стремишься, на что тратишь силы?

71. Макрогалия.

Куда стремишься, на что тратишь силы?

Девочку, о которой с тоской вспоминал Флорен, уже привезли в столицу Макрогалии. Она грустила не о принце, ведь расставание с ним в порядке вещей, огорчали разлука с дедушкой и невозможность повидаться с близкими. Пастух, когда его отправляли в родную деревню без внучки, принял это как наказание за нарушение королевского запрета пасти стада в Драконьем Чреве. Он уговаривал гвардейцев не девочку заточать в темницу, а его самого, но тщетно. Барисет не знал причины, по которой Лирику поручено отвезти королю, поэтому ничем не мог утешить убитых горем дедушку и внучку, офицер привык выполнять приказы и не тратил время на объяснения. Пастушка раньше не бывала ни в одном, даже маленьком городке, столица поразила её огромными домами, мощёными улицами и упорядоченной растительностью. Увидев дом Ольды, девочка решила, что здесь живёт король. В ответ на её предположение сопровождавший гвардеец рассмеялся:

– Это богатый дом, но мы зашли с чёрного крыльца в людскую. Что же ты скажешь, когда очутишься в парадном зале?

– Так это не дворец? – не верила словам парня Лирика.

– Не знаю, попадёшь ли ты в королевский дворец, но советую покрепче зажмуриться, чтобы с непривычки не свихнуться от блеска.

– Я видела много изумрудов, золото и не свихнулась! – обиделась девочка и стала разглядывать свои почти развалившиеся башмаки.

Ждать пришлось недолго. Ольда прочла письмо племянника и приказала служанкам позаботиться о гостье, приготовить для неё комнату. Гвардеец ушёл. Вскоре помытая, причёсанная и одетая в наскоро подогнанные вещи девочка стояла перед сестрой короля Макрогалии.

– Здравствуй, Лирика!

– Здравствуйте, госпожа…

– Зови меня тётя Ольда. Не стесняйся, ты мне нравишься, кроме того, я знаю, как много ты пережила, и хочу хорошенько позаботиться о тебе. Об этом просит меня в письме принц Виолет.

– Меня не посадят в тюрьму? – на всякий случай уточнила пастушка.

– В тюрьму собралась? – рассмеялась хозяйка, – ты у меня в гостях и только. Может быть, король захочет поговорить с тобой, даст небольшое поручение. Не откажешься выполнить его?

– Король? Он не сердится на то, что мы пасли овец в долине?

– Он даже рад этому, я уверена, – загадочным тоном сказала Ольда, – возможно тебя наградят!

– Надо сказать дедушке. Он расставался со мной навеки.

– Подумаем, как это сделать, а сейчас отдыхай. Завтра будем мерить новые туфли и наряды. Надо готовиться к аудиенции.

Вслед за известием о залежах изумрудов и золота в Драконьем Чреве королю пришло сообщение о приезде в Макрогалию принцессы Ильберты, сопровождавших её Кларинета и Ланиты с сыном. Рузализия ещё не вернулась, Руденет вынужден был встречать дорогих гостей без супруги. Огорчало отсутствие Виолета, он почему-то задержался в Полонии. Неужели сын не знает о прибытии высокой гостьи? Как бы там ни было, готовили торжественный приём заморских гостей, не забывали также о делах, обещавших пополнить королевскую казну. Отряд под руководством Барисета уехал обследовать завал в ущелье. Надо определить, как скоро его можно разобрать. Кроме того, готовили экспедицию в Драконье Чрево, ведь теперь туда можно попасть морем. Нашли людей, знакомых с долиной, один из них – Майо в своё время руководил добычей камня для строительства замка Танилета. Его то и прислали к Ольде для разговора с Лирикой. Разложив на столе светлого дерева подробную карту Драконьего Чрева, Майо пытался выяснить у девочки, где именно она нашла самородки, и где добывали изумруды полонийцы. Он долго втолковывал пастушке что-то про условные обозначения и стороны света, но она только пожимала плечами:

– Я не понимаю вашу картинку, господин.

– Видно придётся тебе ехать с нами, – сказал Майо, сворачивая карту.

– Что? Опять туда? – испуганно прошептала девочка.

Ольда успела привязаться к пастушке и не желала отпускать её от себя:

– Может быть, ты сама нарисуешь?

Лирика радостно бросилась к погасшему камину и, выхватив из него уголек, начала рисовать прямо на столе:

– Вот здесь озеро, сюда ведёт прорытый канал, по нему вода ушла в расщелину. Тут новое озеро, куда отвели ручьи и речки. Вот вход в Сказочную пещеру, там раньше было много воды, но теперь сухо. На дне, у Игольного ушка я находила самородки, они есть и на берегу моря. Так можно пройти через Слуховой проход. Его расширили. Там, где раньше был водопад много золотых камушков, но они маленькие. А на галерее в пещере полонийцы добывали изумруды, они много выкопали, не знаю, есть ли ещё.

Девочка увлеклась, она уже рисовала плато около озера, деревья, даже уткам нашлось место на водной глади. Майо сравнивал возникающее на столе изображение с картой в поисках соответствия:

– Где пещеры, в которых раньше добывали камень для строительства?

– Это совсем в другой стороне. Вот лес, здесь дорога, у засыпанного ущелья несколько пещер, там теперь устроено хорошее жильё. Если же пойти сюда вдоль речушки, к ней бегут ручейки… Надо подниматься вот так к скалам, становится мелко, но вода холодная… такой большой плоский камень, рядом с ним я тоже находила крупные самородки.

– Какая толковая девочка! – восторгался Майо, делая пометки на своей карте, – надеюсь, всё найдём.

– Пологие склоны, где паслось наше стадо, в этих местах точно нечего искать. За лесом, – продолжала рисовать Лирика, – я бывала редко, может быть, там есть что–то подходящее.

Отступив, юная художница окинула взглядом свою работу и вдруг, испугавшись наказания за испорченную мебель, оглянулась на Ольду.