Вернись за мной

Глава 8

Вторник, 23 сентября

16:32

После занятий Хантер настоял, чтобы мы поехали развеяться. Я не разделяла его мнения, так как нас, блин, преследовал маньяк, а мы поехали отдохнуть. Не успела я доказать свою точку зрения, как Хантер грубо заткнул меня, поцеловав. Ну, и, как остальные дурочки, я, конечно же, растаяла, хотя внутри и разрывалась от мысли, что могу что-то пропустить.

– Ты слишком много думаешь, – сказал Хантер, положив свою руку на мою ногу.

Вздохнув, я повернулась к нему и долго всматривалась в черты его лица. Как я могла в них потеряться и раствориться? Словно увлажняющий крем, который впитывался в кожу. Боже, надо перестать разговаривать с Линой об этих косметических прибамбасах.

– Просто волнуюсь.

– Именно поэтому я и решил дать нам отдохнуть.

Или ты просто пытаешься запудрить мне голову.

Я уже смирилась с тем, что, кажется, влюбилась в Хантера. И я даже не знаю, как это описать. Как писатели вообще находят слова, чтобы передать ту гамму чувств? Неужели в Википедии есть такая статейка, но я успешно ее пропустила? Я не знаю, это… нечто. Непередаваемо, волшебно, незабываемо, прекрасно, опупительно, классно, круто – перемножьте это между собой, затем прибавьте миллион и возведите в миллиардную степень. Вот тогда, возможно, станет понятно, что я испытываю.

Несмотря на это, вы же знаете, что в бочке меда есть ложка дегтя. Моя ложка носит название «Ты-что-то-скрываешь-от-меня». Еще с детства мама приучала меня быть доброй с людьми, но не доверять им. И вот именно сейчас я боялась, что со мной сыграют злую шутку.

– Прибыли на место, – радостно сообщил Хантер.

Я посмотрела на него и улыбнулась. Чертовски милый и чертовски заботливый. Не думаю, что мой дядя гордился бы мной, зная, что я кому-то доверилась. Он, как и мама, оберегали меня всеми силами от плохого, хотя были глубоко погружены в свои сферы. Мама в семье, дядя – в своей ужасной работе.  

На улице было тепло и солнечно. Хотелось даже поверить всей природе, окружавшей нас, что мир не настолько жесток, каким казался. Мы с Хантером шли вниз к берегу, таща за собой вещи для пикника. Здешняя флора не могла не радовать глаз, но все это было словно окутано дымкой. Я старалась отогнать плохие мысли, а Хантер – шутить. Как же я стыдилась того, что думаю о Неизвестном больше, чем о своем парне. Не то чтобы мы встречались, но я подразумевала, что это так. Да?.. Боже, лучше не загоняться.

– Знаешь, я хочу, чтобы ты немного рассказала о себе, – мы расстелили плед на песке. Я поставила корзинку с продуктами между нами и принялась доставать еду, пытаясь избежать его взгляд.

Почему героям в книгах так легко было раскрываться друг перед другом? Как будто открывали свой гардероб и вытаскивали оттуда вещи, словно секреты, и показывали их со всех сторон. Проблема в том, что я не люблю разговаривать о себе. Это скучно. Единственное, чем я увлекаюсь, – музыка, но обсуждать ее бесконечно тоже не годится.

– Эм, ну, я люблю кукурузу?

Я с неуверенностью посмотрела на красивое лицо Хантера, где мимолетно промелькнула улыбка на уголках его губ. Кажется, он не посчитал это глупостью, поэтому я расслабилась и позволила себе оглядеться.

На берегу, кроме нас, были две мамочки с их детьми, которые кувыркались в песке, словно свиньи в грязи. Я усмехнулась. Часто мои братья любили намазывать свои руки гуакамоле[1], а потом слизывать его. В те деньки я гоняла их с кухни полотенцем, чтобы мама не заметила пропажу. Иначе la mamá de dar una hostia[2]. Прошло два месяца с того момента, как мы виделись, а такое ощущение, что года.

– Еще я скучаю по своей семье.

– Какая она, твоя семья?

Никогда бы не подумала, что какому-то человеку будет интересно что-то узнавать обо мне. Да, глупо прикрываться этой табличкой «Я совершенно обычная», потому что каждый человек разный, но все же. Люди всегда задают себе вопрос, что-то вроде «ты, правда, хочешь знать? Хочешь разделить мою историю или даже стать ее частью?». Конечно, вы можете думать по-другому, но именно это я задаю самой себе.

И… мне так больно на душе. Больно осознавать, что всю жизнь меня остерегали от «проблем», в последствии чего я просто стала подчиняться родителям, потакать своим школьным «подругам», потеряла невинность бог знает с кем, а для чего? Я отвечу: чтобы стать обычной. Быть особенной – значит привлечь к себе лишнее внимание, подставить под удар свою семью в этом ужасном городе, где всем заправляет каннабис, кокаин и лед[3].

– Мою mamá зовут Пилар, а papá Висенте. Я была у них первым ребенком, точнее они… – я сглотнула, – ну, приютили меня.

– Ты приемная?

Я не смотрела на Хантера. Я даже не посмотрела, если бы хотела.

– Да. Мне было четыре, когда я оказалась в их семье. Мой дядя, эм, передал маленького ребенка в добрые руки. Я не знаю, кто мои настоящие родители, да и особо не хочется знать. Мне известно только то, что они мертвы, а дядя не мог меня воспитывать, потому что… потому что он типа киллер. Мои воспоминания до четырех лет всегда были смутными. Есть лишь отголоски эмоций, которые сохранились в мозгу. Это нечто ужасное, это страх, это слезы, – я резко вздохнула, ибо говорила без остановки.

И тут меня как будто током ударило. Только что я осознала, что сказала то, о чем говорить было запрещено. Мне нельзя было рассказывать, как зовут моих родителей, что они вообще у меня есть, но слова сами лились из моего рта.