Верните мне мой 2007!

СаТана

- Сатана! – орал Скелетон, махая конечностями в причудливом танце с элементами слема и эпилепсии. Я с ленцой наблюдала как бликует на жарком солнце его лысина в такт чему-то быстрому и ужасающе громкому.

- Вот ведь… сатанист! – прошипел Ник, на особо громком выкрике дернувшись и облив пивом рукав новой кожанки. Баночное пойло зашипев поползло под манжеты, словно разумная слизь из «Dooma» в мёртвую зону обстрела.

- Да какой он сатанист? Дурилка картонная, - отмахнулся Жора, разбирая бульбулятор из пластмассовой бутылки. – Прёт его просто.

- Ещё бы, - равнодушно отозвался непривычно спокойный Смешарик.

- Столько выжрать… - с завистью закончил за другом Никотин, щёлкнув зажигалкой. В одуряющий запах спелых трав дым табака вписался на редкость органично.

- А вы знали, что его папа - батюшка местной церкви? – вдруг выдал Димоныч, опускаясь на траву и по-нашему примеру облокачиваясь спиной на витую изгородь.

- Да ладно? – изумились мы хором и слажено повернули голову к обсуждаемому объекту: сын местного «пастера» как раз неловко зацепился ногой за что-то и рухнул, повалив деревянный крест.

- Брешешь, – недоверчиво скосил серые глаза Никотин. Скелетон не спешил подниматься, удовлетворившись собачей стойкой – теперь из-за полосы травы виднелась лишь его ритмично подёргивающаяся задница в красных клетчатых штанах.

- Мдя, вот тебе и христианское воспитание, - протянул Жора, на рефлексе потирая крестик под футболкой.

- Да ладно вам, - решила заступиться я за друга, - Скелетон зимой шесть котят спас от смерти! Полез под Новый Год в обледеневший сруб из времянок для рабочих, сломал там палец, но котят вытащил, выкормил. Потом на станции стоял, раздавал добрым людям. В мороз. В гипсе!

- А знаешь почему? – вдруг оживился Смешарик.

- Почему? – повелась я.

- Потому что их шесть было! – выдал он с придурковатой улыбкой.

- Котята Сатаны! – заржал Никотин, откинув голову. Зажжённая сигарета полетела на куртку, Ник закашлялся, поспешно стряхивая окурок: - Сука, б***!

Я равнодушно подобрала с травы сброшенную сигарету и затянулась. Димоныч вдруг подобрался:

- Не ребята, вы не правы. Скилетон может и не первого ума человек, но очень добрый. Помните у нас в компании девочка такая была – толи Сати, толи Сашми? – нерусская в общем. Её родители очень верующими людьми были. Аж до придурковатости! И когда Сати понадобилась операция, они лишь плечами пожали, дескать «Воля Божья». Так Скилетон на своём раздолбанном мопеде в дождь привёз своего отца, что бы тот уговорил родителей на операцию.

- И что дальше было? – заинтересованно подался к нему Жора, крайне охочий до историй с хеппи-эндами.

- Накладка там вышла – родители Сати другой веры были. Мусульмане, кажется. Вопрос через соц-опеку как-то решили, хрен знает, я в подробности не вдавался. А Скилетону тогда от отца влетело за то, что привёз его к «еретикам». Но я думаю поступок этот был правильным, хоть особо и не принёс пользы.

- Это он тебе рассказал? – пытаясь вспомнить эту Сати –Сашми, спроила я.

- Не, Катюха из соседнего подъезда. Я с ней… захожу я к ней иногда, в общем, - стушевался Димычь.

- О-о-о, Казанова, - беззлобно поддразнил его Никотин, плутовато сверкнув очами.

А я наконец вспомнила: никакая она не Сати! Самида – скромная смуглая девчонка с длинной косой под розовым платком. Она пробыла с нами недолго, большими блестящими глазами провожая каждый вздох Смешарика, меняя цвет покрывал на голове вслед за цветом ирокеза Антоши. Потом куда-то исчезла так же незаметно, как и появилась, и мы про неё забыли.

- Странно всё же, - не сводя глаз с задранной ноги Скелетона, имитирующего сценку «собака и пожарный гидрант», протянул Жора: - Папа – священник, сын – сатанист.

- И что? – не с того ни с сего вызверился Никотин, дёргая кожанку с плеча – Мой отец – алкоголик, любивший поколотить меня, а мать мямля. Не веришь – у неё спроси! – и набросив на меня новую куртку надулся стрижом: - Я не буду пьяницей и мямлей!

- Ты уже наркоман, - горестно вздохнула я, снимая кожанку.

- Бывший, - огрызнулся Ник, выщерив клыки, словно пёс.

- В таком деле бывших не бывает, ты знаешь, - так же тихо подтвердил Смешарик, положив руку другу на плечо. Ник дёрнулся, но рычать прекратил, лишь забился дальше, отвернув лицо.

- Не злись, - попросила я друга. – Просто я сейчас подумала – если бы твои родители не были бы… были другими. Ну пусть не как у Смешарика или Жоры, пусть хоть как у Скилетона – как бы всё изменилось?

- Думаешь, если бы вместо тумаков каждый день, мне выдавали молитвослов стало бы лучше? - поднял на меня пепельный взгляд Никотин.

- Не знаю, - выдохнула я. – Может всё в итоге вышло бы точно также. Может лучше. Может – мы бы никогда так и не встретились. Просто у меня в семье всё иначе: система «невмешательства» для меня лучший выбор. Мама особо не лезет в мою жизнь, я стараюсь не расстраивать её. Она даже не знает где я сейчас, относительно представляет с кем, но все задания на лето сделаны, книги прочитаны и когда я вернусь в школу в сентябре, я буду готова к новому учебному году.

- Да-а-а-а, везёт тебе! – откинулся на траву Димычь, удобно примостив голову среди рюкзаков и наших ног. – Мой батяня – майор! У него на меня уже есть разнарядка: школа, армия, институт. Хорошо если в выборе последнего мне дадут поучаствовать, но вряд ли – впихнёт туда, где у него остались связи ещё с «Афгана». Потом МВД или опять-таки, армия. Выходной один на неделе – остальное учёба либо помогать ему в гараже. Всё мечтаю, что однажды он забудет закрыть ворота и его вечно раздолбанную «Волгу» угонят!

- Как же он тебя с нами отпустил? – удивился Смешарик.

- А это Жора! – улыбнулся Димыч, - Он моему бате уши просвистел о вашей компашке и о том, что вы всё лето в походы ходите.

- Так мы же больше за этим, - растерянно щёлкнул Ник себя по кадыку.