Верное решение

Глава 4 Л-Лилия

Дорогой Аврелий, я… Нет, лучше не так. Кхм… Аврелий, сынок, я записываю это обращение… Обращение? Какое еще обращение?.. Так, все с самого начала.

Аврелий, если ты смотришь эту запись, значит меня уже нет в живых. Знаю, знаю, звучит чересчур драматично, но по-другому такие новости я говорить не умею. Да и вообще, запись видео для меня в новинку, так что сделай небольшую поблажку, хорошо? Я только начал осваиваться, и кое-что может не получаться так, как мне бы этого хотелось. Черт, говорю, как какой-то старик…

Ты сейчас, наверное, не понимаешь, что происходит и это совершенно нормально. Я и сам пока еще не до конца понимаю. В последние дни все происходит так быстро, что… В общем, завтра я улетаю из солнечной системы. Улетаю очень далеко. Настолько, что сама цифра в голове не укладывается… Компания «Гуд Кол.», от представителя которой ты получил эту запись, дала мне возможность основать собственную колонию и я ей воспользовался. Представляешь, сынок, твой отец теперь имеет собственную планету. Хотя, наверное, правильнее было бы сказать – имел. Ведь это как ни как завещание так что… В общем я настроен на то, чтобы сделать из своей планеты что-то стоящее, создать колонию, за которую мне было бы не стыдно. И сделаю! И создам! Или умру, пытаясь. Ах да, уже умер…

Аврелий, сынок, я знаю, что ты больше не хочешь иметь со мной никаких дел, что я разочаровал тебя как отец, да и как человек, но ты для меня все равно остаешься тем двигателем, который заставляет… заставлял меня идти дальше. Поэтому, в случае своей гибели я завещаю планету тебе. Но ты не подумай, что я сбрасываю со своего трупа на твои плечи какой-то там долг перед «Гуд Кол.» или что-то в этом духе. Их страховка покроет все затраты. Об этом можешь не волноваться. Тебе же достанется все то, что я успел нажить и сделать. Если, конечно, я что-то успел. В любом случае, ты волен распоряжаться моим добром как тебе заблагорассудится. Знай, что я не буду против, даже если ты тут же пустишь все с молотка и выкинешь деньги или даже демонстративно сожжешь. Я хочу, чтобы ты понимал, что я завещаю тебе не якорь, а парус…

Тит отвернулся от зеркала и задумчиво посмотрел на щель между шторами отельного номера, через которую было видно оживленную Нью-Йоркскую улицу. Он хотел втиснуть в короткую запись как можно больше всего, воспринимая свое завещание, как своеобразный разговор с сыном, но ход его мысли оборвался окончательно. С сожалением признав, что больше ему сейчас сказать было нечего, он снова повернулся к зеркалу и закончил обращение словами: «Сынок, ради тебя я пожертвовал многим и без сомнений готов сделать это снова. Надеюсь, для тебя это хоть что-то да значит. И маме привет. Конец записи.»

Он зажмурился и потер ладошкой искусственный глаз. На утро после операции, когда обезболивающие доктора Жаккара окончательно прекратили действовать, мышцы в его правой глазнице начали назойливо ныть, видимо реагируя на клей. А может эти неприятные ощущения означали, что они уже начали закрепляться в раковинках импланта. Тит в этом вопросе понимал плохо, а связи с доктором у него не было никакой, чтобы прояснить ситуацию. Хотя, даже если бы была, он все равно не стал бы надоедать Жаккару своими жалобами. Не так уж и сильно болел этот глаз.

Тит встал, подошел к окну и раздвинул шторы, впустив в комнату больше света. Гостиница, в которую его вчера заселил Холт, хоть и была не из дорогих, но и дешевой назвать ее язык не поворачивался. Номер представлял из себя одну единственную комнату с двуспальной кроватью у одной стены и столиком с зеркалом, в которое Тит записывал свое обращение – у другой. Скромно, без изысков, почти как в бараке вахтовиков на «Кориолисе». Только пахло не чужими носками, а мылом и свежевыстиранным постельным бельем. В этом номере Титу предстояло провести сутки с половиной в ожидании вылета. Как объяснил ему Джек Донован, за это время персонал «Гуд Кол.» должен был адаптировать стартовый набор под спецификации планеты. Тит так до конца и не понял, что это все должно было значить, а переспрашивать у Джека побоялся. Уж очень тот выглядел уставшим и раздраженным. Тем более, ему пообещали подробные инструкции по эксплуатации всего оборудования, которым его снабдят, так что поводов для волнения пока не было.

Весь день Тит провел в номере отеля. Ему до жути хотелось на воздух, выйти, прогуляться по оживленным улицам земного мегаполиса, почувствовать на лице солнце, гревшее его далеких предков, посмотреть, чем живут местные, зайти в кафе или посидеть в парке. И, хотя соблазн был велик, он не сделал ничего из этого. Просто потому, что не хотел привыкать к тому, чего завтра лишится на очень долгое время. Возможно, навсегда.

Бороться с соблазном познать недоступную жизнь, как ни странно, помогли новые импланты. После долгих блужданий в интернете, разительно отличавшемся от инфосети, существовавшей за пределами Земли, Тит набрел на сайт производителя медицинских имплантов. Из чистого любопытства, он лениво пролистывал список предложений, разглядывал различные модели пальцев, искусственных костей, и даже органов, пока вдруг не запнулся на глазе, чертовски похожем на его собственный. И что самое любопытное, к нему прилагался такой же пластиковый диск, какой был приклеен к его голове чуть выше правого виска. Углубившись в исследование этих имплантов, Тит выяснил, что ему досталась не уникальная и даже не самая передовая модель. Что Жаккар вместо родного глаза влепил ему ширпотребный заменитель из средней ценовой категории, способный только на восприятие света в видимом диапазоне. Никаких тебе визуализаций электромагнитных волн, никакого тебе тепловидения и ночного режима. Только скучная компенсация утраченного зрения и возможность записи. Хотя, в защиту импланта можно было сказать, что разрешение картинки он выдавал далеко не самое скудное, а сам чип нейроинтерфейса (именно так назывался пластиковый диск), кроме основной, имел кое-какие функции, которые сильно заинтересовали Тита.