Верность королевскому слову

Глава 1. Ар-Ханг. Ложь ради спокойствия

Накрыло вечером. Вот, только что, сидел в парковом павильоне, краем глаза следил за сыном — тот возился в опасной близости от пруда с кувшинками — и одновременно созерцал профиль Эльсы. Ее королевское величество хмурилась, изучая отчет министра пищевой промышленности. Сразу после войны папаша Себерт ухитрился отжать у людей десяток рыболовецких судов. Порт Микелон, принимающий продовольственные караваны и связывающий Большой Аспид с Норд-Карстеном, обзавелся собственной рыболовной флотилией. Среди людей нашлись желающие как ловить рыбу для драконов, так и строить и обслуживать перерабатывающие заводы. Морозильники не требовались — достаточно одного выдоха. А вот коптильни и фабрики консервов — другое дело.

Попытка обзавестись флотом и пищевым производством балансировала на грани провала. Надо было закупать топливо, металл, соль, выплачивать персоналу заработную плату. Дохода от «Обители утешения», разросшегося лечебного комплекса на Норд-Карстене, не хватало на покрытие расходов. Драконы дарили людям осторожный ледяной выдох, точно отмеренный и рассчитанный, навсегда замораживающий горе или боль потери в человеческой душе. На берег Норд-Карстена, острова, поделенного людьми и драконами пополам, ежедневно высаживались десятки желающих избавиться от душевных тягот — особенно сейчас, после войны. Проблема была в том, что цены нельзя повышать до бесконечности, да и дарителей выдоха среди драконов не так-то много. Эльсе приходилось искать другие способы пополнить казну.

Она отдала в аренду кусок берега, позволив людям разрабатывать нефтяное месторождение, и натолкнулась на яростное сопротивление консерваторов. Ледяная знать не желала видеть людей на своем континенте, требовала возвращения к общинным амбарам и ежегодному забою скота. Никакой нефти, никаких консервов, никакой техники — пусть двуногие убираются прочь.

Эльса злилась, тянула королевство на светлый путь прогресса из тьмы общинных отношений: карала тех, кто открыто причинял вред людям, крутилась, как живая треска на сковородке, выторговывая деньги за утешение и магическую помощь — Сорошь желала очистить испоганенные заклинаниями земли — и все глубже увязала в трясине дрязг и долгов. Арх, которого после войны мягко, но непреклонно вытурили из армии, формально оставив соправителем, сейчас обеспечивал охрану нефтяного месторождения. По большей части скучал — после пары стычек с драконом смерти желающих охотиться на людей поубавилось. И не знал, как помочь своей венценосной супруге. Советом? У Эльсы достаточно советчиков, да и голова на плечах имеется. Делом? Спасибо, дали дело, до этого три года во дворце просто так штаны протирал.

Папашу Себерта победа подкосила — подписал все договора, нагреб полные руки отступных, а домой долететь уже не смог, на спине принесли. Как лекари ни хлопотали, не вернули ни крылья, ни ноги. Себерта теперь возили по парковым дорожкам в кресле на колесиках, и это было удобно. Арх, обладавший тонким слухом, избегал столкновений лицом к лицу, и Фарберта от встреч с дедом когда мог, отгораживал. Незачем сыну рассуждения о греховности отцовской магии слушать.

Жгла непреходящая обида — Арх думал, что Себерт смягчится после войны, которую они с Эльсой прошли плечом к плечу, и после рождения внука. Куда там!.. Когда Эльса пообещала ему место начальника охраны нефтяного комплекса, Арх начал активно подслушивать все разговоры. И обогатился знаниями, влекущими многие печали.

Эльса шла по дорожке, подстраивая шаг под тихо поскрипывавшее кресло. Себерт давал характеристику одному из борцов с прогрессом — едкую, емкую, обнажающую уязвимые места. Арх даже заслушался.

— Попробуем прижать, — пообещала Эльса. — А пока я отправлю туда Арха. В свое время со стадами хорошо помогло. Пусть все накрепко запомнят, что нефть принадлежит не людям, а короне. Люди — только инструменты.

— Драконы — тоже, — изрек Себерт. — Я не понимаю, почему ты цепляешься за эту тварь. Сейчас, на фоне изменений, его появление в районе промыслов не даст того эффекта, как в предвоенные дни. Это опасное пугало, дочь. Разорви связь. У тебя уже есть ребенок. Перетерпишь пяток лет, потом найдешь себе нормального мужа и соправителя.

— Папа, не начинайте эту песню, — в голосе Эльсы не было возмущения и отвращения, которых ожидал Арх. — Мой супруг меня устраивает. Обойдемся без ритуалов и жертвоприношений. Давайте лучше поговорим об «Обители утешения». Вчера мы не досчитались трех дарителей выдоха. Их отозвали семьи под предлогом свирепствующей на Норд-Карстене эпидемии гриппа. У меня нет права отдать им приказ о возвращении на рабочее место. Что делать?

Арх так и не узнал, что посоветовал Себерт. Он убрался к ограде, переполняемый гневом: Эльса не осекла отца, не устроила скандал. Отмахнулась, как будто разрыв связи — обыденная тема для обсуждения. Камнеломка выпустила двуногое тело в доспехах, проводила шелестом дракона смерти, расправившего крылья. Арха тогда мотало над морем три дня — ночевал на скалистых островах, освежил отвратительный вкус чаячьих яиц, отлежал бока в каменистых расселинах.

Эльса не спросила, где он был. Заметила? Наверняка заметила. И это равнодушие тоже обидело — слишком уж уверена в себе королева. Знает, что муж никуда не денется, и не считает нужным тратить на него вопрос или доброе слово.

Новая работа притушила гнев. Арх прилетал во дворец два раза в неделю, в разные дни, подстраиваясь под Эльсу. Сегодня утром искаженный хрипами и радиоволнами голос сказал: «Прилетай ближе к вечеру». Арх прилетел. И? Другого времени для чтения не нашлось?

Раздражение вскипело. Арх приподнялся, чтобы встать с подушек, устилавших кованую скамью, и повалился обратно. Видение — неотвратимое, ослепляющее, наполняющее рот солоноватым привкусом — накрыло мощным океанским валом. Арх увидел раздвигающиеся скалы, обессиленных драконов: дракайн с детьми, воинов со странными кнутами, стоявших вокруг распростертого на камне тела. Кровь запятнала снег, к брызгам, рыча и отталкивая друг друга, метнулись тени. Заурчали, зачавкали, пожирая теплые проталины, уплотнились, увеличились в размерах.