Верность врагу: сказ о вампире и его охотнице

Глава 2.1: логово зверя

Полгода назад

Она стоит на коленях посреди комнаты, сложив руки на груди в молитвенном жесте. Ее губы беззвучно движутся, наизусть повторяя в памяти выжженные слова молитвы; этот зов всего лишь один из множества. Сколько таких грешников вспоминает о своем долге перед Покровителями только в беде, и склоняют голову ради просьбы, а не подаяния…

Дым благовоний струйками поднимается к потолку, от густого пряного запаха скоро начнет болеть голова. Попытки сформулировать мысль так, чтобы она звучала возвышенно и достойно, ни к чему не приводят: все это театральщина. Я потерялась, направь, подай руку, помоги… плач ребенка, отставшего от взрослых на лесной дороге. Средь деревьев темно, да и до заката уж недолго осталось; страшно вглядываться, вдруг на тебя посмотрят в ответ. Опавшие листья могут скрывать кого и что угодно. Чего я стою и что меня ждет?

— Я не уверена, что ты готова, Дитя мое.

Сияние разливается по комнате, и она зажмуривается, чтобы не ослепнуть.

— Мне снится… страшное.

Ей не хватает смелости признавать в себе подобное. Полные жестокости, стекла и металла сны, льющаяся красноватая вода, сильные руки на шее, которые ее держат под поверхностью, топят снова и снова. Смерть каждую ночь за ней приходит, словно дорогой гость.

— То, что ты видишь — всего лишь одно послание от Нас. У тебя есть цель, но тебе нужны силы ей следовать.

Голосу как будто даже смешно от страхов Киры. Но в этой интонации совсем нет зла или раздражения – так реагируют на нелепые, безобидные выходки неразумных младших или питомцев. От каждого слова девушку невольно пробирает дрожь, на секунду даже хочется заткнуть уши. Людям очень сложно и опасно связываться с Ними, но и не каждому ведь не каждому отвечают… с редким счастливчиком случается явление Благостной матери.

Для Киры это уже не первый раз.

— Нельзя торопить судьбу, ты можешь спутать ее карты, — тихий, усталый вздох. — Но все же ты рвешься в бой… будь готова к последствиям.

От жара, расходящегося по комнате, становится дурно. Листья на стеблях роз, стоящих в вазе, иссыхают и морщатся, и сами цветы склоняются, увядая, как в ускоренной съемке.

— Иногда детям приходится исправлять ошибки своих родителей, — мягко произносит богиня. – И Я благословляю тебя на охоту, дочь моя. Ты станешь защитницей.

Око за око.

Кира в ужасе сглатывает ком в горле, и прежде чем успевает выдавить хоть какую-то благодарность – не собирается же она спорить с Покровительницей – она чувствует легкое прикосновение губ ко лбу.

Ощущая, что плавится, как свечка, от неожиданности Кира раскрывает глаза – и не видит ничего, кроме алого тумана, рассеивающегося в комнате. Ни бога, ни человека.

Она одна посреди комнаты с пылающим на лбу благословением.

Не сразу получается встать на ноги, сердце бьется так, что чуть – и ребра сломает. Она боится прикасаться к лицу, прежде чем дойдет до зеркала, и пока идет в ванную, обхватывает себя руками, будто пытается обнять.

Сам факт того, что она пережила не только две встречи с самой Модир, но еще и тело выдержало ее прикосновение – это чудо, граничащее с посмертным сном.

Не зная, чего именно опасается, снова зажмуривается и наощупь включает в ванной свет, осторожно подбирается туда, где, она знает, висит зеркало. Долго смотрит в красноватую темноту опущенных век, кусает губы, и глубоко вдыхает, готовится увидеть, как минимум, обезображенное ожогом лицо.

Что ж, ее действительно обожгло. Просто чуть иначе.

Пораженная, не доверяющая отражению, Кира осторожно прикасается к рыжим волосам, проводит пальцами по россыпи веснушек на щеках и шее. Даже кожу ее «выжгло», как ткань на августовском солнце, она стала кипельно-белой, будто девушку обескровили. Разве что глаза остались каре-зеленые, мутное стекло, не пышущее пламенем, не покрытое пеплом.

— Кира… Боги мои, Кира!

В отражении появилось шокированное лицо ее отца. Девушка осторожно растянула губы в неловкой улыбке, сама не зная, каких еще сюрпризов ожидать от метки Покровительницы.

К вечеру на стенах дома не осталось ни одной фотографии с Кирой. Это была ее просьба – было странно смотреть на свою прошлую версию, обычную бледноватую шатенку без единой родинки на коже, а после в зеркале встречать живой костер.

Да и в принципе в доме теперь ей задерживаться не стоит.

Если она присоединится к охотникам, семье лучше не иметь с ней никакой связи.

Когда. Больше никакого «если» — теперь это ее долг. Проклятие. Благословение.

Судьба.