Верность врагу: сказ о вампире и его охотнице

Глава 3.1: терновый ошейник

Отвести взгляд от зеркала кажется почти невозможным.

Кира наблюдает, как кто-то в отражении повторяет ее движения — пальцами по шипованному шраму, по укусам, по разбитой губе. По пустому, размытому туманом и тенью лицу. Поправляет тонкие лямки испачканного кровью и пылью когда-то красивого платья. Запускает пальцы в темно-серые волосы, будто пытаясь разворошить потухший костер, и пробудить искры на пепелище.

В ответ светятся лишь два льдисто-белых глаза. Ей даже цвета не досталось.

Ослепшая.

— Я убью твоего брата, — как будто о планах на выходные, спокойно сообщает она стоящей за спиной Мейре.

— Я не думаю, что у тебя получится, — таким же ровным тоном отвечает ведунья. — И даже не потому, что впервые не вышло.

Ауч.

— Я же говорила, у меня несколько теорий. Одна из них — что вы не можете больше друг другу навредить. Но, наверное, для чистоты эксперимента тебе надо будет снова в него ножиком потыкать, — она хмыкает и запрыгивает на подоконник, болтает ногами в воздухе, — лично прослежу, чтобы серебряный не взяла.

— Мой кинжал мне не вернут?

Кира набирает воды из крана в ладонь и полощет рот, пытаясь избавиться от противной кислой сухости на языке. Она странно и чужеродно смотрится в этой пафосной, под старину или действительно старинной обстановке, так что даже в ванной комнате она чувствует себя неуютно. Безукоризненно чисто, холодно и безжизненно — все под стать хозяину дома.

Мейра качает кудрявой головой, и от одного этого движения становится неизмеримо хуже — хотя, казалось бы, куда еще.

— Это святыня, — сквозь зубы цедит охотница, зажмуриваясь.

Прячась от безликого монстра в предательском зеркале.

— Может, тогда стоило с ней аккуратнее обращаться, — безразлично произносит Мейра, склоняя голову к плечу. — Кинжал тебе не за чем. Ты будешь под нашей защитой, пока это потребуется.

— Как благородно!..

— Хватит ядом капать, пол прожжешь. Никто этой ситуации не рад.

Как будто от этого легче.

— Получается, я в заложниках, — не открывая глаз, аккуратно спускается вниз, садится, совершенно не по-дамски скрестив ноги, так что задирается и без того короткая юбка. Упирается макушкой в холодную керамику раковины. Хочется в душ, выпить кофе и, наверное, застрелиться.

— Я бы назвала тебя скорее лабораторным образцом.

У нее удивительная способность делать все только хуже. Братец, видно, научил.

— Меня будут искать.

Глупая, избитая сценарная фраза. К тому же, полуправда; отец вряд ли спохватится быстро, потому что все полгода Кира провела в попытках максимально от него отделиться, чтобы он не пытался с ней связаться и навлечь на себя какую-нибудь беду. А вот Диана… Диана из-под земли любого достанет. Тем более, она должна была видеть их вместе с Мэттом в клубе, так что знает преступника в лицо.

— Ну и здорово, — ведьма пожимает узкими плечами. — Не найдут. Поскорбят. Смирятся. Редкость, что ли, для охотников — пропадать?

Обычное дело.

— Мне хочется, чтобы ты понимала — мы тебе больше не враги. Я понимаю, что ты чувствуешь себя жертвой, и вряд ли в случившемся есть твой какой-то коварный умысел. Но интересы и безопасность Мэтта для меня всегда будут превыше справедливости, — от ее тона у Киры защемило в груди. — Так что будь добра, не наживай себе ненужных неприятностей.

Одинокая капля воды падает из крана.

— Он хороший, на самом деле, —эта фраза звучит неожиданно невинно и по-детски. — Я думаю, вас связало не просто так. У вас много общего.

Ошейник и желание друг друга прикончить.

***

Теплая вода принимает в свои объятия, и Кира отрешенно водит кончиками пальцев по воздушным островкам пены на поверхности. Ничего из происходящего не похоже на реальность — ни украденные цвета, ни возможная магическая привязка к кровопийце, ни тихие девушки без лица, обращающиеся с пленницей, как с важной гостьей. Она смывает засохшие следы собственной смерти с ключиц; металлический запах смешивается с лавандовой отдушкой шампуня. Хочется верить, что это просто еще одно глупое видение, кошмар-наставление от Модир нерадивой послушнице. Что это сон.