Верность врагу: сказ о вампире и его охотнице

Глава 4.1: жертвоприношение

Холодный воздух неприятно покалывает кожу. Будет некстати еще и простудиться.

Осторожно, стараясь издавать как можно меньше звуков, Кира спускается по темной лестнице на первый этаж. Со стен на нее смотрит множество портретов — там есть и незнакомые люди (а люди ли вовсе?), но чаще встречаются полотна с той самой статной дамой из кабинета. Девушка предполагает, что, скорее всего, это и есть ее дом, и она то ли отлучилась, то ли просто передала его во владение своему клыкастому подопечному. Ее изобразили в разных эпохах, всегда невозмутимой, лишь с легкой усмешкой превосходства на губах. Олицетворение аристократического снобизма, закованное в изощренные корсеты и упивающееся своим бессмертием.

Разумеется, парадная дверь заперта на ключ; Кира несколько раз дергает ручку, но безуспешно. И даже вскрыть нечем — без кинжала она действительно чувствует себя неполноценной; пусть и кощунственно было бы пытаться вскрыть замок святым лезвием, главное ведь, чтобы это оружие спасало. Вот и попыталось бы спасти охотницу от этого плена, дело ведь благородное…

Стараясь не терять решимости, Кира залезает на подоконник; рама предательски скрипит, но все же открывается. Не веря своему счастью, девушка осматривается, чтобы убедиться, что ни Мейра, ни ее злодейский братец не стоят в конце коридора, и аккуратно свешивается на улицу, болтая босыми ногами в паре десятков сантиметров от земли. Низковата она для таких трюков, но куда деваться; все-таки чуть содрав кожу на руках о шершавые стены, она спрыгивает на остывшую землю.

Это было удивительно просто.

— Далеко собралась, маленькая разбойница?

Слишком просто.

Проклиная все на свете, морщась от неприязни и боли в сочащихся сукровицей ладонях, Кира медленно разворачивается на голос. Так вот куда пропал веселый громила-здоровяк на время ритуала — отправился сторожить пути отступления. Не могут же они ее просто отпустить.

— У меня имя есть, если что, — огрызается она. — Которое ваша великолепная компания даже не удосужилась у меня ни разу спросить.

Как только не окрестили — чудовищем, олененком, маленькой охотницей и разбойницей, неопознанной дрянью, ошибкой. А Кирой Зилар — ни разу.

— Ну вот и познакомимся, — вампир нарочито-размашистым жестом протягивает ей руку. — Александр Хуан Винсент Дионисий Артур Третий, Сияющий. Сын Джудаса.

Опешив, девушка осторожно сжимает его ладонь; грубоватые, уверенные руки и общий расслабленный облик когда-то рабочего контрастировали с миллионом имен в аристократической традиции. Вероятно, все читалось у нее на лице; парень не выдержал и громко рассмеялся, бесконечно довольный собственной шуткой.

— Вот это у тебя глаза, ты бы знала!

— Придурок, — буркнула, убирая ладонь за спину. — Кира.

— Кассий, но от этого имени уж слишком как-то пахнет нафталином, так что можешь сокращать до Каса.

Диссонанс все еще остается, полное имя действительно совсем не сочетается с носителем, но вот к кличке, наверное, получится привыкнуть. Кас выше Мэтта, так что охотница по сравнению с ним чувствует себя соответственно унизительным прозвищам — маленькой жертвой охоты, потерянным олененком. Он одет аккуратно, но более расслабленно, чем чопорный друг — достаточно свободно, чтобы в драке не мешалось. Крепкий, мускулистый, со смешливой хрипотцой в голосе — от такого типажа всегда в восторге была Диана, а вот Кире нравились более угловатые, похожие… да что греха таить, не просто похожие на Мэтта — тогда в клубе он показался ей идеальным попаданием во все ее маленькие пунктики, вплоть до перстней на пальцах, как у пианиста.

Ужасное, невыносимое недоразумение. Может и хорошо, что его вместе со всеми обезличило. Смотреть в ничто вместо хитрых темных глаз пока было немного легче.

А вот у Каса огоньки рубиново-красные, и пока совершенно неясно, что это значит; Кире безумно некомфортно от невозможности видеть выражения лиц, от необходимости только вслушиваться в оттенки тональностей голоса. Может, у него сногсшибательная улыбка и ямочки на щеках, а может, он носит какие-нибудь смешные закрученные усы, которые тоже выбивались бы из общей картины, как высокопарное «Кассий». А так она видит только короткие черные волосы и поблескивающее колечко серьги в хряще одного уха. Она не знала, что вампиры могут носить пирсинг; интересно, а татуировки на них держатся?..

Он поднимает ладонь, которую только что пожала девушка, ко рту и облизывает, почти мурлыкая от удовольствия; охотнице становится тошно. Вот как незатейливо у него получилось тоже ее попробовать — совсем немного крови после содранной руки осталось на его коже.

— Долго собираешься на морозе босиком оставаться? — наверное, он осматривает ее — нелепую в мятой пижаме, с растрепанными рыжими волосами.

Угрожающе у нее совсем не получается в этом выглядеть.

— Какая тебе-то выгода меня здесь держать? — от бессилия и злости Кира почти шипит. — Или ты тоже его брат?

— Боевой товарищ, — пожимает плечами. — Нельзя тебе просто так теперь разгуливать по городу, опасно. Люди хрупкие, а если Мэтт действительно умрет с тобой…

— Уши не горят подслушивать?

— Вечность — штука скучная, — он смеется. — Что-то настолько странное происходит редко. Я тебе больше скажу: я не только подслушивал, я еще и подглядывал. Двери нужно плотнее закрывать, когда тайную магию используете.

Интересно. То есть, когда другу стало плохо, он в комнату не ворвался; хотя, наверное, это для Киры все длилось мучительную вечность, а на самом деле Мейра прервала заклятье мгновенно.

— И что ты думаешь насчет этой… связи? — она кончиками пальцев прикоснулась к шраму-ошейнику и чуть склонила голову, прочертив короткую дорожку прикосновений к следам укусов.