Верность врагу: сказ о вампире и его охотнице

Глава 5.3

Ледяной воздух раздирает легкие; пытаясь отдышаться, Кира упирается ладонями в колени, и смотрит, как изо рта выходят клубы пара. Она ненавидит бегать, но скорость — необходимость для того, кто пытается бороться с нелюдьми.

Весной этот сад будет прекрасен. Взгляд скользит по черным ветвям, воображение дорисовывает абрикосовый и вишневый цвет, буйную зеленую листву, через которую будет видно ясное голубое небо, а не сонную октябрьскую хмурь.

Глупо даже думать, что она встретит еще одну весну.

Кира опускается на мерзлую землю и упирается ладонями, чувствует на коже острые камушки, опавшие иголки от нескольких хвойных деревьев, песок и иней. Ее грудь судорожно вздымается, пульс все никак не может выровняться, зубы неприятно ноют от дыхания ртом на холоде.

Если что-то выглядит как утка, плавает как утка и крякает как утка, то, вероятно, это утка.

Кира снимает повязку и падает на спину, и цветной мир вокруг нее схлопывается в точку там, где за мутными облаками не видно солнца; серость захлестывает ее волной, крадет даже из без того невзрачной осени последние оттенки.

Если оно выглядит, как человек, говорит, как человек, и страдает, как человек, вероятно…

Кира закрывает глаза.

***

Жажда настолько сильна, что заснуть не получается.

Девушка специально старалась избегать всех остальных жильцов старого дома остаток дня, пряталась с книжкой в гигантской библиотеке, красноречиво прикладывала палец к губам, когда туда зачем-то заходили служанки, как будто они могли проговориться; она никогда не была особенно усердной любительницей читать, но надеялась среди множества древних страниц найти хоть какие-то ответы, возможно, даже о собственной новой сущности.

И вот теперь она ворочается в постели, по ощущениям, целую жизнь; человеку хочется спать, а вот вампиру хочется только крови.

Поэтому стук в дверь Киру совсем не удивляет.

Лишь надев сперва повязку, она открывает; Мэтту в его отсутствие души пока заглядывать как-то не хочется. Он стоит с распущенными, чуть растрепанными волосами, в домашней одежде: каком-то халатике поверх пижамных штанов, без футболки, с обнаженной шеей и ключицами, как будто это его сейчас кусать собираются — и огромных пушистых тапочках-зайчиках. Эта деталь настолько не подходит образу бессмертного сноба-искусителя, что почти очеловечивает.

В руках у него закрытая бутылка шампанского и два высоких бокала.

— Я решил, что вино — это банально, — когда он улыбается, длинные клыки выглядывают из-под верхней губы более явно.

Кира пытается закрыть дверь, но один из зайчиков мешается в проходе.

— Я из твоих рук больше ничего пить не буду, — повторяет она на случай, если на кто-знает-каком столетии его все-таки начала подводить память.

— Хорошо, сама нальешь, — легко соглашается Мэтт. — Все закрыто, я ничего туда в этот раз не смог вмешать. Да и вообще, кто старое помянет…

Его взгляд красноречиво останавливается на закрывающей один глаз повязке.

— Я хочу предложить перемирие, Кира, — все-таки ее имя из этих уст звучит странно и чужеродно. — Я понимаю, что ты меня ненавидишь, никому из нас не доверяешь, и вообще спишь и видишь, как наконец отрежешь мне голову прямо по линии шрама, только связь падет.

Удивительно точный образ.

— Как хорошо, что у нас такое взаимопонимание, — язвит она, складывая руки на груди, но слушать продолжает.

— Но ты ведь сама чувствуешь, что попытки нас разделить сейчас обречены на провал. Мейре с каждым днем все хуже, и это — Мейра! — он делает сильный акцент на имени сестры, как будто это само собой разумеющееся, что с ней такого происходить не должно. — Давай поговорим. Я отвечу на любые твои вопросы, мне важно, чтобы ты понимала, среди кого оказалась. Я думаю, мы сможем из этой ситуации извлечь больше выгоды, если будем работать сообща, а не ядом друг на друга капать…

Кира недоверчиво хмыкает, осматривая вампира с головы до ног — подменили, что ли?

— Ты ведь знаешь, что я не лгу, — почему-то в мягком низком голосе появляется странная интонация — почти мольба.

— Знаю, — хмурится охотница. — Не понимаю, но да — верю.

— Мне в твоем лице нужна союзница, — он протягивает ей пустой бокал; хрусталь приглушенно блестит в полумраке. — После того, как мы со всем разберемся, можешь снова меня ненавидеть — даже готов пообещать тебе реванш, равную битву, без моей крови в напитке… покажешь, на что способна на самом деле.