Верность врагу: сказ о вампире и его охотнице

Глава 6.1: образ смерти

Они устраиваются на полу перед окнами, открывают шторы, чтобы свет растущей луны наполнил комнату. Мэтт действительно передает Кире шампанское, чтобы та открыла его сама, и даже театрально вздрагивает, когда хлопает пробка; это не более, чем способ для обоих во время неловкого разговора занять чем-то руки и потянуть время, выгадать драгоценные секунды.

— С чего начать?

— Кто ты такой? — Кира щурит неприкрытый глаз, заглядывая в будто художником придуманное лицо — и как она сразу не догадалась, что смертный таким быть просто не может. — Кем ты был?

— Кем я за пятьсот лет только не был, — Мэтт удивленно поднимает брови, поражаясь наивности такого вопроса. — Человеком я дожил до двадцати пяти… тогда, впрочем, это серьезным таким возрастом считалось. Этакий запоздалый школяр, ищущий секреты вечной жизни в алхимии, но нашедший их в божественной мести. Сначала я встретил одну из обращенных, Кармиллу… — он запнулся на этом имени, на секунду сжав губы в печальной полуулыбке. — Но Виктория «украла» меня, сказала, что раз дочка есть уже, как раз сына не хватает.

Только вот на фамильном портрете нет никакой Кармиллы — зато есть Мейра.

— Для проклятия, посланного мстить за грехи рода человеческого, Виктория была к нам удивительно добра.

Кире не удалось скрыть нервного смешка.

— Ты ведь понимаешь, насколько детям Покровителей чужда обычная людская мораль? — предвосхищая ее возмущения, напоминает Мэтт. — Тем более, с исчезновением последнего полубога им не осталось равных по силе на земле, а Легион перестал вмешиваться после того, как сделал всех нелюдей уязвимыми. Для Виктории те несколько капель ее крови в кубках с вином прежде, чем она нас убьет, были высшей степенью заботы.

Мать — отравительница, и сын такой же…

— Альянс сформировали на пару сотен лет раньше моего перерождения, и все это время Виктория стоит во главе вампирской ложи вместе с Владиславом, — Мэтт характерно поморщился, как будто более мерзкой кучки шарлатанов во всей своей длинной жизни не встречал. — У ведьм и оборотней там тоже по паре правителей. Вершат судьбы нелюдей, по их собственному преставлению.

— То есть пресловутый Альянс — это шестеро потомков Легиона, которые устроили свое нечистое государство?

— Шестеро глав, там мелких служителей сотни, и даже люди есть, — он хитро подмигнул Кире, как будто ей нужно эту фразу запомнить, — Жрецы наших небесных родителей.

Богохульная в своей простоте мысль. Жрецы помогают и охотникам, и жертвам — ладони сжались в воспоминании о рукоятке священного кинжала. Конечно, вряд ли в подчинении Альянса есть последователи Модир…

Кроме самой Киры.

— Но у них тогда должен быть тоже какой-то Верховный Жрец? — спрашивает, а сама от ужаса, насколько далеко от праведного пути ее увел Мэтт, не может на него сейчас даже смотреть — уставилась в окно, делает вид, что такой красивой луны никогда в жизни не видела.

— Нет, сейчас нет. Когда-то в Альянсе был сын Лотты, он как раз был седьмым и замыкал круг, но он отрекся от своей божественной семейки и пропал, — в тишине между его словами можно услышать, как лопаются в единственном уцелевшем бокале пузырьки шампанского. Лотта — взбалмошная богиня битвы и Покровительница сражений, множество охотников чаще всего молятся как раз ей. Она помогает смелым и сильным духом… а еще, видимо, когда-то умудрилась влюбиться в человека. — Я не успел его застать. Разумеется, это нарушило принципы баланса, на которых Альянс и формировался, и последние лет шестьсот три ложи борются друг с другом, чтобы выяснить, кто достоин занять седьмое место. Сама понимаешь, неважно, кто там окажется — вампир, оборотень или ведьма — ни о каком равновесии больше не будет даже и речи. Сейчас-то все очень хрупко… а если седьмой окажется недостаточно силен, чтобы удержать власть, просто начнется война.

Мэтт замолкает, чтобы сделать глоток прямо из бутылки, но скорее — чтобы дать себе время признаться в страшной мысли.

— Виктория считает, что седьмым должен стать я. Черное Венчание может сделать меня достаточно сильным для этого. Она всегда видела во мне… потенциал, — он грустно улыбается, искоса наблюдая за собеседницей. — Долго мечтает об этом, наконец отдать всю власть Альянса вампирам. Я получился сильнее, чем кто-либо из ею обращенных. У каждого первого вампира есть способность, которую он потом передает каждому из укушенных — Владислав, например, телепат, и все его потомки тоже. Каса обратил кто-то по линии Шелли, они безумно сильны физически, и даже святынями практически неубиваемы. Дар Виктории — убеждение и подчинение.

Кира невольно вздрагивает и поворачивает к нему голову. Темные глаза смотрят на нее мягко и внимательно, будто изучая каждую реакцию.