Верну тебя, жена

Глава 1

– Ангелина! Ты слышала? Его выпустили! – голос Лены в телефонной трубке срывается. Я инстинктивно прижимаю аппарат плотнее к уху, заглушая шум привокзальной площади. Воздух холодный, пахнет дизелем и мокрым асфальтом. – Ярослава выпустили! Сегодня утром, новость уже везде!

Я стою в будке таксофона у старого железнодорожного вокзала. Именно сюда, в этот безликий городок, куда редко заглядывает цивилизация, я приезжаю раз в несколько месяцев, чтобы услышать голос сестры.

– Я видела, – спокойно отвечаю, сама не ожидая от себя такого. Я смотрела новости на старом компьютере в интернет-клубе всего час назад. Его лицо на экране. Все та же надменная ухмылка, та же холодность и равнодушие в глазах.

«В связи с отсутствием доказательств».

– И что ты будешь делать? – Лена почти не дышит в трубку. – Он же теперь на свободе! Он будет тебя искать!

Что я буду делать?

Перед глазами, как в калейдоскопе, всплывают картинки прошлого. Парковка. Ночь. Крупный план. Его закинутая голова. Его бывшая, которая, кажется, никогда не уходила из его жизни, перед ним на коленях. А потом самая страшная правда о папе. О том, что человек, которого я называла свекром, оказался его убийцей. А я… я своим браком и своей наивной влюбленностью помогла ему прикрыться фирмой моего отца.

– Лен, как дети? – перебиваю я ее, цепляясь за что-то реальное, за их голоса, которые слышу на заднем плане. – Как у них дела в новой школе?

– Да хорошо. У нас все хорошо, но, Ангелина, ты же понимаешь… – ее голос дрожит. – Я боюсь. Ты одна там… Как же…

Таймер, который я поставила перед собой, начинает мигать. Время, отведенное на звонок, подходит к концу.

– Лена, мне нужно идти, – перебиваю ее, и комок подкатывает к горлу. Эта вечная пытка – слышать голос самого близкого человека и знать, что следующая встреча может никогда не случиться. – Поцелуй за меня детей. Береги себя.

– Подожди, я хотела спросить… – она не успевает договорить, я вешаю трубку.

Несколько секунд просто стою в будке, прислушиваясь к тишине. Потом выхожу на шумную площадь. Холодный ветер бьет в лицо, и я закутываюсь глубже в простенькое пальто.

Он на свободе. Я знаю, что это значит. Мне вновь нужно бежать. Нужно смотреть по сторонам, скрываться, прятаться.

Старый отечественный автомобиль цвета выцветшей бронзы стоит на обочине, в двух шагах от вокзала. Я копила на него полгода со своей скромной зарплаты швеи в местном ателье. Не роскошь, а необходимость. Общественный транспорт в эти глухие места ходит раз в день, а мне нужна была свобода передвижения.

Дверь скрипит, когда я открываю ее. Салон пропах бензином и старым кожзамом. Поворачиваю ключ, двигатель заводится с третьей попытки, кашляя и вибрируя. Сегодняшний путь — два часа в одну сторону, два обратно. Четыре часа дороги по разбитым проселочным дорогам за двадцать секунд разговора. Но это того стоит. Это единственная ниточка, связывающая меня с прошлой жизнью, с той, что была до кошмара.

Слез уже нет. Я выплакала их все в первые месяцы, когда мы с сыном скитались по съемным комнатам, пугаясь каждого стука в дверь. Я научилась жить в тени, не привлекать внимания, менять города и работы, научилась прятаться.

С Леной мы снова начали общаться год назад. Курьер принес мне пакет с обычным кнопочным телефоном. Сначала я не знала, что именно делать, а когда включила его, то вместо приветствия увидела сообщение: «Сестра. Таксофон. 20 секунд». Больше ничего. Ни подписи, ни объяснений. Но я поняла. Это был его способ, Степана, человека, который помог мне сбежать, дать мне хоть какую-то связь с прошлым, не подвергая Лену опасности. Первый звонок был самым трудным. Услышав ее голос, я не могла произнести ни слова, просто проплакала все это время в трубку. Но сейчас… Сейчас я просто слушаю, стараясь запомнить каждую интонацию, каждое слово. Оказывается, ей тоже было доставлено сообщение. Так мы узнали, что нельзя никому говорить, и созваниваться только один раз в несколько месяцев.

Я выезжаю на трассу. За окном мелькают унылые пейзажи — голые поля, редкие перелески, покосившиеся домики. Я привыкла к этому. Привыкла к одиночеству, к страху, к вечному бегу. Но сегодня в привычную рутину ворвалось что-то новое. Не просто страх – предчувствие.

Он на свободе. И я знаю – он не остановится. Что-то внутри мне подсказывает, что он не верит в мою смерть. Ярослав всегда был из тех мужчин, которые верят только в то, что могут увидеть. Он не видел мое тело, а значит, все еще ищет меня. И он точно не простит жену, которая не просто предала его, а еще и украла у него самое ценное.

Я паркуюсь у облезлого пятиэтажного дома и медленно поднимаюсь на третий этаж. В руках сжимаю пакет с продуктами — легенда для соседей и для подруги. Я была «в городе по делам».

Дверь открывается еще до того, как я успеваю достать ключ.

– Наконец-то! Я уже начала волноваться. Дети накормлены, с Артёмом почитали, Софийка поспала два раза. Егоза дважды вскакивала, но в целом у нас все отлично.

– Спасибо, Лесь, – искренне говорю я, переступая порог. В крошечной прихожей пахнет детским питанием и вареной картошкой. Домашний уют, о котором я давно мечтала. Мы познакомились в роддоме, две брошенные женщины с младенцами на руках. Ее история была проще — муж предпочел дочь партнера по бизнесу. Сейчас даже не интересуется ребенком. Моя – сложнее и опаснее, но я рассказала ей версию о бывшем муже-тиране, от которого сбежала и скрываюсь. Этой легенды и придерживаюсь. В какой-то момент я даже сама начала в нее верить. Наверное, так проще себя оправдать от предательства.

– Ну что, удалось сделать то, за чем ездила? – спрашивает Олеся, принимая у меня сумку.

Я делаю вид, что разминаю затекшую спину.

– Да, вроде бы. Оформила кое-какие справки. Бюрократия, знаешь ли, бесконечная. – Я не смотрю ей в глаза. Ложь дается все тяжелее. Она открытая, добрая, а мне приходится врать ей в лицо.

В этот момент из комнаты неуклюже, переваливаясь, выбегает моя годовалая дочь, Софийка. Ее светлые кудряшки растрепаны, в маленькой ручке она крепко сжимает погремушку.