Вернулась, наткнулась, рехнулась

Глава 4

Мы наконец-то сели обедать. Или, скорее, ужинать — время близилось к вечеру. Сначала мы даже не могли за столом разговаривать — настолько все проголодались. Рот был занят более интересным, чем разговоры, занятием. Наверное, и поговорка «когда я ем — я глух и нем» пошла с тех времен, когда большинство людей жили впроголодь, и прием пищи для них был несовместим с болтовней.

И лишь когда перешли к чаю с тортиком, я смогла наконец вздохнуть посвободнее и спросить:

— А теперь я хотела бы более подробно услышать, как вам удалось сбежать от Лунатика.

— Я ведь уже сообщал тебе, — закатив от наслаждения глаза после проглоченного кусочка сладости, ответил Гоша, — что представил перед смертью эту квартиру — и вот…

Тут он вдруг закашлялся и ошарашенно заморгал.

— Постучать по спине? — занесла я кулак.

— З-зачем? Я ведь тебе ничего плохого не сделал.

— Я думала, ты подавился. У нас принято стучать по спине, чтобы застрявший кусок прошел дальше.

— Я не подавился, — странным траурным тоном сообщил мой любимый. — Я вдруг подумал сейчас, что мы, быть может, и правда… того. Умерли.

— Странно… — поднесла я к глазам упаковку из-под торта и попыталась прочесть набранный мелким шрифтом состав. — Не знала, что торты до сих пор алкоголем пропитывают. Вроде бы ничего такого не видно.

— Как связано сказанное мной с алкоголем? — нахмурился принц.

— Так ведь ты бред стал нести. Не с котлет же!

Гоша на всякий случай быстро доел свою долю торта — решил, видимо, что я могу ее отнять, — и пояснил свои странные мысли:

— Это не бред. Бредом, скорее, можно считать то, что мы очутились здесь. Ведь переместиться по своей воле никто из нас не мог — у меня кончилась магия, а вы с Пиктигаулой в принципе не умеете перемещаться между складками. Зато всех нас собирались убить. И лунный маг как раз метнул в нас молнии. Поэтому я считаю, что умер и нахожусь сейчас в царстве вечного сна. Даже не сам нахожусь, а только мое сознание. Вероятней всего, так и есть. Так что ты права насчет бреда. Ведь если бред то, что со мной происходит, то бред и то, что я в этом бреду говорю…

— Немедленно прекрати! — вскинула я руки. — Ты пугаешь ребенка!

— Ребенок не мой, — насупилась Галя. — Нет… мой не ребенок… мой не пугаться. Нет… моя. Женская рода. Так?

— Не совсем, — помотала я головой. — Правильно говорить: женский род.

— Женский род — есть мужской, нет?

— Э-э… — растерялась я. — Так-то да, но… Короче, не бери в голову и говори, как тебе удобнее. А ты, — повернулась я к моему любимому фантазеру, — перестань нести чушь. Никто не умер. Я, во всяком случае, точно. А если сомневаешься — давай я тебя ущипну.

— Не надо, — убрал Гоша за спину руки.

— Что так? — усмехнулась я. — Ты ведь умер, тебе не будет больно.

— Лучше объясни словами, почему мы здесь, если не умерли. Аргументируй, используя не эмоции и угрозы применения силы, а факты.

— Сила тоже факт, — выдала принцесса. — Нет силы — нет король. Факт.

— Лава пока не королева, — не согласился с псевдосестренкой принц.

Мне было приятно услышать это «пока», и я попыталась исполнить Гошину просьбу. Но перед этим, увидев, что Галчонок уже справилась с тортом, вручила ей мороженое.

— Дело в том, — сказала я после этого, — что лунный маг пообещал дать кому-то из нас магию перемещения… — После этих слов я замолчала, потому что моя логика дала сбой. Ну да, насчет себя я именно так поначалу и решила, но Галя с Гошей в мою логическую схему не вписывались. Однако и допускать мысль о том, что мы умерли, я не собиралась, тем более что не верила ни в какие загробные царства-королевства в принципе. Умер — значит, умер. Занавес. Всем спасибо, все свободны. Но сейчас я ощущала себя живее всех живых. О! Мы же только что помирали с голода! Если бы умерли — ничего бы такого не чувствовали, потому что питались бы какой-нибудь музыкой сфер и пускали от умиления пузыри из подтаявшей ауры. Или что там — пи́сали бы от счастья радугой, простите за физиологические подробности. В итоге я разозлилась на то, что не могу найти аргументов, и выдала неожиданную для себя самой версию: — В общем, маг просто накосячил. Хотел переместить кого-то одного, но случайно зацепил всех. А молнии… В них как раз и была магия перемещения.

— Не сходится, — подумав, сказал Гоша. — Мы переместились хоть и на одну складку, но все же в разные места.

— Сходится! — заспорила я. — В молниях была магия перемещения, а перемстились мы в разные места, потому что ты держал Галю и представил при этом мою квартиру, а я держала ежика и представила…

Я мысленно охнула. Потому что не помнила, что в тот момент представляла. Во всяком случае, я точно не вспоминала лес, в котором потом и очутилась.

Любимый сразу догадался, почему я замолчала.

— Ага! — сказал он. — Ты ничего не представила, но все равно переместилась. Твоя версия потерпела фиаско.

— Еще хотеть морозку, — облизнувшись, проговорила Галя. — Очень слишком вкусно.

— Больше нет, — проговорила я. — Прости. Но я рада, что мороженое тебе понравилось. Ой, как же ты его неаккуратно держала, все руки перепачкала…

Я встала, чтобы намочить кухонное полотенце и вытереть маленькую грязнулю, но принцесса воскликнула вдруг:

— Ты держала руки Болтун! Не ты представлять — он представлять!

Я даже не сразу смогла что-нибудь на это ответить — стояла и, моргая, смотрела на Галю. Первым отреагировал на ее слова Гоша:

— Хорошая мысль. Еж вполне мог перед лицом неизбежной гибели вспомнить родной лес, чтобы мысленно с ним попрощаться.

— А получилось, что поздоровался, — вернулся ко мне наконец дар речи. — Так что я все равно права: лунный маг по ошибке запулил в нас молниями с магией перемещения.

— Или он хороший, — сказала принцесса.

— Лунатик хороший? — изумленно заморгала я. — Ты что говоришь-то, радость моя? А! Ты ведь плохо знаешь наш язык и, видимо, перепутала слова. Ты хотела сказать «плохой»?