Вернуть бывшую жену

Глава 2

Слова из детских уст звучат невинно и оттого особенно жестоко. Крошка еще и тянет ко мне свои ручки, его личико искажается, он вот-вот заплачет. Меня словно выворачивают наизнанку, но я все равно не могу оторвать взгляда от ребенка, по пухлым щечкам которого текут слезы.

Я осознаю, что почти не дышала лишь когда в грудной клетке начинает жечь. Делаю глубокий вдох и наконец заставляю себя силой перевести взгляд с мальчика на его мать.

Блондинка еле успевает спрятать торжествующую улыбку, тут же хмурится, делает скорбное лицо.

– Ну-ну, зайка, перестань плакать. Все будет хорошо, папа скоро придет, – воркует она, прижимая к себе малыша.

Наверное мое лицо сейчас похоже на каменное, потому что я не ожидала, что любовница мужа воспользуется таким циничным грязным приемом. Но действенным, этого не отнять.

Сейчас, когда она втоптала меня в грязь и убедилась, что я окончательно сломлена, блондиночка снова становится милашкой. От ее виноватого взгляда меня начинает мутить.

Не знаю, откуда берутся силы, но я медленно встаю, опираясь дрожащими руками о стол. Тело деревянное и ощущается так, словно весит несколько сотен тонн, но я заставлчю себя стоять.

– Уходите. – Требую хрипло и повторяю громче, вкладывая в слова рвущуюся наружу боль. – Вон из моего кабинета! Сейчас же.

Любовница мужа, кажется, даже не собирается перечить. Добившись желаемого эффекта, она с легкостью поднимается со стула, ставит сына на ноги, будто забыв, что он до сих пор хнычет.

Изящным движением поправив на плече ремешок дорогой сумки, блондинка бросает на меня последний снисходительный взгляд.

– Я знала, что вы все поймете, Зоя Петровна. Не затягивайте с разводом.

Она разворачивается и уходит, утягивая за собой плачущего сына. Но шлейф сладко-пряных духов все равно остается в кабинете, душит, не давая спокойно вдохнуть. Не давая забыть, что только что моя почти идеальная жизнь рухнула.

Подаюсь к окну и одним движением повернув ручку, дергаю на себя окно. Морозный ветер влетает в кабинет, моментально выстужая кабинет и пробирая до самых костей, но я все равно не могу избавиться от ощущения, что тошнотворный запах духов въелся в меня саму.

Ноги подкашиваются и я, пошатнувшись, тяжело оседаю обратно на стул. Меня трясет крупной неконтролируемой дрожью, от которой стучат зубы. Я обхватываю себя руками, но это не помогает. Сгорбившись, беззвучно рыдаю над столом, не в силах остановить тихую истерику. Слезы заливают лицо, капают на белый халат и бумаги на столе. Нужно отодвинуть их, пока все не размыло, убрать куда-нибудь подальше, но у меня нет сил даже пошевелиться. Словно в груди пробили дыру и высосали все жизненные силы.

На ум приходит сегодняшнее утро с Климом, его руки, смех, настойчивые поцелуи. Он казался таким счастливым, говорил о том, что на выходных хочет съездить на турбазу покататься на лыжах. Снять домик и побыть только вдвоем. А еще, что нам нужно еще попробовать зачать ребенка...

Зачем? Зачем было лгать мне в глаза? Зачем так издеваться, если ты уже знаешь, что у тебя есть другой ребенок... другая семья...

"Сам он тянет с разводом, жалеет вас, но вы же все понимаете", всплывает в памяти фраза его любовницы.

Значит, он обещал развестись. Обещал, только меня пожалел.

С губ срывается едкий смешок. Какой благородный! И на замену мне женщину нашел себе под стать, пришла тут, заботится о нем. Я же пустоцвет, лучшие годы его жизни трачу, должна все понять и отойти в сторонку.

Распрямившись, дрожащей рукой тянусь к телефону. На экране стоит наша с Климом фотография, сделанная всего месяц назад в отпуске. Мы стоим на берегу моря, счастливые, загорелые, и Клим обнимает меня так крепко, будто я – весь его мир. Ложь. От начала и до конца ложь...

Вытираю тыльной стороной ладони слезы со щек. Палец зависает над контактом "Любимый муж ❤️". Горькая усмешка искажает мои губы.

Я нажимаю на кнопку вызова и включаю громкую связь. В трубке звучат протяжные гудки. Один. Второй. Третий.

Клим ответит. Он всегда отвечает. Только вот что я ему скажу?

Сбрасываю звонок и кусаю костяшки пальцев.

Не так. Не по телефону. Этот разговор должен быть один на один. Я хочу увидеть глаза мужа. Хочу смотреть ему в лицо, когда он будет лгать и пытаться оправдаться. Я заслужила хотя бы это – увидеть его реакцию не на расстоянии, а в нашем доме. На нашей территории.

Смартфон оживает: Клим перезванивает сам. Сердце тут же срывается вниз и тарабанит в ребра, его биение отдается в виски. Первый порыв – сбросить звонок, но я делаю несколько глубоких вдохов. Ледяной воздух немного отрезвляет и приводит в себя.

Я нажимаю вызов.

– Зоенька, ты звонила? – ласково спрашивает Клим. По голосу слышно, что звонит на бегу, торопится. – У меня тут совещание вот-вот начнется, говори быстрее, котенок.

Котенок. Это прозвище, которым муж всегда меня звал, сейчас звучит как издевательство.

Я делаю короткий, почти беззвучный вдох.

– Клим, – сухо зову я. Голос спокоен, но кто бы знал, как дается мне это спокойствие. – Ты поздно сегодня будешь?

На том конце провода на секунду повисает тишина. Клим, видимо, удивлен моему тону и отсутствию реакции на его ласковое обращение.

– Часа через полтора, думаю, освобожусь. Что-то случилось? Голос у тебя какой-то... странный.

– Нет, – отвечаю так же ровно. – Ничего не случилось. Просто жду тебя дома.

Завершаю вызов, не дожидаясь ответа.

Телефон летит в сумку. Я медленно встаю, механически снимаю белый халат и вешаю его на спинку стула. Закрываю окно, лишь сейчас осознав, что продрогла окончательно.

В поликлинике уже почти нет народа, коллеги постепенно расходятся. Мне приходится держать лицо, улыбаться, прощаться со всеми, кого встречаю, перебрасываться короткими репликами. Не хочу, чтобы в соседних кабинетах обо мне сплетничали и так тошно.

Но на первом этаже приходится задержаться и почти бегом броситься к ближайшему туалету. Едва успеваю закрыться внутри и склониться над унитазом, как меня выворачивает.