Вернуть бывшую жену

Глава 7

Угроза заставляет меня остановиться. Я не спешу уходить, хочу узнать, насколько далеко готов зайти тот, кто уверяет, что любит меня. Уверяет, что просто хотел наследника и позаботился об этом вопросе на стороне. Зато мне теперь время тратить на воспитание не нужно, об этом любовница позаботится. Вот какой у меня муж шикарный, даже об этом подумал!

Теперь на кулинарные курсы пойду. Научусь делать домашнюю лапшу, такую же отборную, как Клим мне на уши вешает. Интересно, не дойдет ли Евсеев до аргумента, что его гульки налево были ради спасения Земли от пришельцев?

Поставив чемодан, я чуть переиначиваю свой вопрос:

– И что ты собираешься сделать? Давай, удиви меня.

– Что сделать? – переспрашивает Клим и разводит руками. – Зоенька, ты ведь умная женщина. Давай подумаем вместе. Ты работаешь в государственной поликлинике. Кому она подчиняется? Городскому отделу здравоохранения. А кто у нас лучший друг главы этого отдела? Кто регулярно ходит с ним в баню и решает его семейные кардиологические проблемы?

Муж делает паузу, давая мне самой ответить на этот риторический вопрос, и продолжает после эффектной паузы:

– Одно мое слово, котенок… одна маленькая, совершенно обоснованная жалоба на некомпетентного педиатра, который просмотрел у важного человека серьезное заболевание… И твоя карьера, которой ты так гордишься, закончится. Тебя уволят с такой характеристикой, что ни в одну приличную клинику больше не возьмут. Будешь сидеть в регистратуре или фасовать таблетки в аптеке. Этого ты хочешь?

Я стискиваю на ручке чемодана похолодевшие пальцы. Смотрю во все глаза на Клима и не верю, что он озвучил эту угрозу. Он ведь сам врач, он знает, каково это – лишиться работы, которую ты считаешь своим призванием. Столько лет идти к цели, не спать ночами, готовясь к семинарам и зачетам, жить лечебным делом, а потом разом лишиться мечты, к которой продирался сквозь тернии… это слишком жестоко.

– И ты… ты бы так поступил? – спрашиваю шепотом и сглатываю вязкую слюну.

– Я поступлю так, как сочту нужным, чтобы сохранить свою семью, – отрезает Клим. – Я же предупредил, не заставляй меня.

Он подходит вплотную и, протянув руку, легко забирает из моей ослабевшей ладони ручку чемодана, подкатывает его ближе к себе.

– Твои вещи останутся здесь. Как и ты. Иди выпей воды, успокойся. Утром мы поговорим как взрослые люди.

Уверенность Евсеева в собственной власти просто безгранична, он даже тени сомнения не допускает, что я ослушаюсь после такой угрозы. Но близость Клима возвращает меня в реальность и я, полоснув по нему полным черной ярости взглядом, вырываю ручку чемодана. Колесики противно скрипят по паркету и этот звук проезжается по и без того натянутым нервам, как скрежет по стеклу.

– Ты запугиваешь меня, чтобы я осталась и позволила тебе на две семьи жить? Потому что в твою любовь я не верю. Пытаешься меня даже угрозами удержать, потому что больше нечем. Ни любви, ни доверия не осталось, только мелочный шантаж. Ну давай, пожалуйся на меня в министерство, главврачу, можешь даже листовки расклеить по городу или баннер рекламный заказать. О, хорошая идея! Я даже тебе со слоганом помогу, – говорю со злой иронией. – Негодяйка-жена не простила измену. А я всего-то хотел наследника! Как тебе, а?

Лицо Клима каменеет, становится непроницаемым и понять, какие именно чувства его одолевают, не получается. Но во взгляде горит огонь, а значит, за живое я все-таки задела.

– Ты пожалеешь об этих словах.

– Я жалею только о годах, потраченных на тебя, – выпаливаю я и, развернувшись, дергаю за собой чемодан.

Не давая больше Климу возможности остановить меня, быстро одеваюсь, хватаю сумку и почти бегом вылетаю из квартиры. И лишь когда выбегаю на лестничную клетку и истерично нажимаю на кнопку лифта, позволяю себе расплакаться, привалившись спиной к стене.

Поспешно стираю слезы, опустив голову, чтобы никто из посторонних не увидел их, и лихорадочно раздумываю, куда лучше сейчас поехать. Я настолько сейчас в своих мыслях, что не замечаю, как лифт приезжает на мой этаж и его створки открываются.

– О… – слышу до боли знакомый голос. – Вы уже поговорили? Как чудесно, значит мы вовремя, да, Русланчик?