Вернуть бывшую жену

Глава 11

С тихим стуком маленький пластиковый тест ударяется о край раковины и падает на пол. Ноги подкашиваются, словно кто-то перерезает невидимые нити, помогавшие мне хоть как-то удерживать вертикальное положение.

Оседаю на холодный кафельный пол и закрываю лицо руками. Не плачу, сил на слезы совсем не осталось, но горе заставляет съежиться, забиться если не в угол, то хоть куда-нибудь. Это буквально то, чего я боялась больше всего – увидеть воочию подтверждение, что та, другая, лучше. У нее, вон, здоровый малыш, а я… мне тридцать уже, а ребенка так и нет. Пустоцвет. Дефективная.

– Зоенька, родная, иди ко мне… – Лера опускается рядом на пол и загребает меня в свои объятия, прижимает к себе крепко.

Я утыкаюсь в ее плечо лбом и застываю, остановившимся взглядом цепляясь за рисунок милых бантиков на пижаме подруги. И ведь после всего этого мне нужно будет жить… подняться, пойти завтра на работу, лечить ребятишек. Каждый раз со сжимающимся сердцем видеть их улыбки, слезы или капризы. Я знаю, как устают мамы с малышами, но как бы я хотела оказаться на их месте… обнять кроху, которого носил под сердцем, почувствовать, как бьется его или ее сердечко, ощутить теплоту маленьких ручек, запах, услышать смех.

Сама не понимаю, как начинаю улыбаться, представляя перед глазами картину, как ко мне бежит доченька или сынок. Только улыбка выходит горькой. И теперь в своем горе я еще и осталась одна. Даже возвращаться мне больше некуда – в доме, где мы с Климом вместе выбирали обои и плитку, теперь другая живет.

– Давай дышать медленно, как нас Марья Гавриловна учила, помнишь? Чтобы успокоиться. Давай, вдо-ох, – чуть покачиваясь со мной в объятиях и лелея, будто ребенка, уговаривает Лера.

– Я и так спокойна, – голос выходит безэмоциональным. Убитым.

Подруга рвано выдыхает. Судорожно, как когда переживаешь за близкого до дрожи, но не знаешь, какие подобрать слова, чтобы поддержать. Она молчит какое-то время, лишь по спине медленно поглаживает.

– Может… знаешь, я страшное наверное скажу, но может и к лучшему, что тест отрицательный вышел? Подумай сама. Ребенок от этого… этого козлины… он бы привязал тебя к нему навсегда. Тебе бы постоянно приходилось видеть его, с его этой лохудрой встречаться, чтобы малыш отца видел. Постоянно душу бередить. А так ты свободна. Встретишь хорошего мужчину и еще десять ребятишек родишь!

Лера замолкает снова, продолжая баюкать меня, как маленькую.

– Не заслуживает тебя Клим, Зоя. Он не заслуживает даже мизинца твоего, не то что ребенка… знаешь, – она чуть отстраняется и заглядывает в мои глаза. – Я ведь про отпуск не шутила. Тебе надо сейчас отдохнуть, бросить все и уехать. Давай и правда рванем на море? Будем пить коктейли и смотреть на загорелых серферов. А Клима твоего забудем, как страшный сон. Сотрем из памяти.

Ее слова должны бы утешать, но наверное они произнесены слишком рано. Я еще не оправилась, не осознала, что потеряла все, что так долго выстраивала. Клим был моей первой любовью, первым мужчиной, главным во всем. В какой-то момент мы так друг в друге утонули, что даже с друзьями и подругами не виделись, проводили все время вместе. И все равно казалось мало, хотелось еще, срастись хотелось, стать одним целым.

И пусть со временем страсти стало меньше, а занятыми мы стали больше, любовь осталась. Глубокая любовь и привязанность, когда спешишь домой, зная, что тебя там ждут. А теперь всего этого нет. Более того, оказалось, что Клима не только я любила и ждала, а где-то там еще существовала другая. И у них наверняка тоже уже есть свои маленькие традиции, тайные кодовые словечки и ласковые прозвища.

Я медленно качаю головой, не в силах произнести ни слова, так мне сдавливает горло. Не поеду я никуда, не поможет никакой отдых. Мысли в моей голове никуда не денутся и дыра в груди не зарастет, сколько ни прячь голову в песок. Это все придется пережить. Перетерпеть, перемолоть, пока не перестанет быть больно.

Лера вздыхает и поднимается. Берет полотенце и открывает кран, чтобы его намочить.

– Я знаю, тебе это кажется плохой идеей, но…

Подруга осекается и я перевожу на нее взгляд, чтобы понять, почему она вдруг замолчала. Бросив в раковине полотенце и даже забыв закрыть воду, Лера нагибается тянется и поднимает с пола тест.

– Зоя… – ее голос звучит странно, сдавленно. – Посмотри.

Я фыркаю, глядя на подругу с осуждением.

– На что? Вселенная решила добить меня контрольным выстрелом?

– Просто посмотри, – упрямо повторяет она и опускается передо мной на корточки, протягивая тест.

Я нехотя беру его и замираю. Там, где мгновение назад была пустота, проступила едва заметная бледная полоска. Сердце глухо ухает куда-то вниз.

– Это реагент, – моментально охрипшим голосом выдавливаю я. – Или брак. Так бывает. Это ловушка, Лер, в такое лучше не верить.

– А может и не ловушка! – не сдается Лера, вглядываясь в тест так, словно пытается силой мысли сделать полоску ярче. – Может, это твой шанс!

– Или… внематочная, – шепчу я, отказываясь верить. – При ней тоже бывает слабая вторая полоска… Я этого не переживу, Лер. Понимаешь? Еще одного удара я просто не переживу.

– Так, стоп! – отсекает подруга строго и, схватив меня за плечи, ощутимо встряхивает. – Евсеева Зоя Петровна, ты врач или где? Ты сейчас себе диагноз по тесту на беременность выставляешь? Может у тебя просто ХГЧ понижен и страшного ничего нет! Хватит себя накручивать! Завтра утром поедем в клинику. Частную, хорошую. Сдашь кровь и сделаешь УЗИ. И только тогда будешь делать выводы. Поняла меня? А теперь давай-ка, поднимайся и спать! Нечего тут на холодном полу сидеть, застудишься еще!

Лера ворчит, помогая мне подняться, и я впервые за вечер искренне улыбаюсь. Может, она и права, что не дает мне расклеиться и окончательно потерять надежду? Может… что если судьба и правда решила подарить мне шанс и позволить стать мамой? А если завтра эта надежда не оправдается, как мне тогда собрать себя заново и дальше жить?