Вернуть бывшую жену

Глава 13

Когда выхожу из клиники, делаю глубокий глоток воздуха и улыбаюсь. Чувствую себя так, словно заново родилась. Мир вокруг будто снова обретает краски и звуки. Кажется, что даже зимнее солнце светит ярче, а морозный воздух не обжигает легкие, а пьянит, наполняя ощущением свободы. Внутри, где еще вчера была выжженная пустыня, теперь зародился маленький, но теплый и живой огонек. Мой ребенок. Даже боль от предательства чуть притупилась.

Подруга так взбудоражена, что порывисто обнимает меня на крыльце больницы. По блестящим глазам и слегка дрожащим рукам сразу видно, что рада она искренне.

– Ну ты даешь, подруга! Я сама так разволновалась, будто сама забеременела! – смеется она и мечтательно возводит глаза к небу. – Эх, вот бы наконец встретить нормального мужика! Тоже ляльку хочу…

– А ты хоть иногда вылезай из своих научных работ, чтобы белый свет видеть, – шучу я. – Тогда точно встретишь кого-нибудь.

Лера с грустью отмахивается:

– Если уж тебе изменили… даже Клим. Вот уж на кого бы никогда не подумала… – она замолкает и виновато смотрит на меня. – Прости…

Отвожу взгляд. В груди ноет. Я так часто представляла разные сцены в голове, как узнаю о беременности и сообщу эту радостную новость мужу… прокручивала, как я дарю ему коробочку с тестом и крошечными пинетками или, не вытерпев, рассказываю сразу, вся в слезах, и мы вместе идем на УЗИ. Так часто представляла, что даже сейчас по привычке хочется схватить телефон и позвонить. Не привыкла еще, что теперь одна, без Клима.

Хотя нет. Не одна. И надо об этом помнить. Евсеев хотел наследника, так пусть получает его, а я и сама справлюсь!

Лера ничего не говорит, дает мне немного времени переварить новость. Но в такси замечаю, что лицо подруги постепенно становится серьезным и задумчивым. Она теребит ремешок своей сумки, несколько раз вроде бы порывается что-то сказать, но снова замолкает.

– Лер, что такое? – не выдерживаю я.

Подруга мнется, сомневаясь, говорить или нет, но под моим прямым взглядом сдается.

Шумно выдохнув, она внимательно смотрит мне в глаза:

– Зой, а ты уверена? Насчет прочерка. Я все понимаю, он козел, он тебя предал. Но…

– Что “но”? – напрягаюсь я.

– Но это же и его ребенок тоже, – осторожно продолжает Лера. – Он известный хирург, к тому же при деньгах. Алименты были бы такие, что твой малыш ни в чем бы в жизни не нуждался. А главное… ребенок имеет право знать своего отца. Каким бы он ни был. Может, не стоит так рубить с плеча?

Ее слова действуют как ушат холодной воды за шиворот. Оторопев, я даже всем корпусом к ней разворачиваюсь и сверлю взглядом в упор.

– Подожди. Не ты ли вчера кричала, что он козлина и не заслуживает меня? Не ты ли говорила, что мне повезло, что тест отрицательный и не придется видеться ни с ним, ни любовницей и нагулянным ребенком?

Я в таком возмущении это говорю, что не замечаю, как повышаю голос на эмоциях. Водитель такси косится на нас через зеркало заднего вида, но мне сейчас все равно.

Подруга виновато отводит взгляд.

– Я и сейчас о Климе думаю точно так же! Но вчера все было иначе, у меня болело только за тебя. А сейчас… слушай, я знаю, может звучит слишком прагматично, но только подумай. Тебе будет тяжело одной во время беременности, не говоря уже о времени после родов. Я знаю, что больно видеть его, но… с другой стороны, ребенку все-таки нужен отец. А тебе помощь. А Клим обязан помогать.

– Согласиться на алименты, чтобы потом всю жизнь видеть его? Пускать Евсеева в свою квартиру, чтобы он виделся с малышом или забирал его к себе? А потом что посоветуешь? Подружиться с любовницей? – зло спрашиваю я.

Не хочу ссориться, но одна мысль о том, что Клим не исчезнет, что я продолжу видеть его под ручку с этой Софьей, заставляет отвечать едко. И не просто видеть! Слова моего почти бывшего мужа всегда будут иметь вес! Мне придется считаться с ним во всем, что касается ребенка, от выбора развивашек и до самого выпускного. Ведь Клим получит не только обязанности отца, но и права!

Лера вскидывает руки.

– Тише, тише! Я на твоей стороне, Зоя. Но теперь ты не одна и должна думать о ребенке тоже, о том, что будет лучше ему. Просто подумай, пожалуйста, не руби с плеча.

– Я и думаю о ребенке! – раздражаюсь.

– Хорошо. Я поддержу любое твое решение, ты же знаешь? – Лера виновато заглядывает в глаза и мне становится стыдно, что я вот так сорвалась на подругу. В конце концов, она не виновата в том, что случилось, не стоит вот так на нее срываться.

– Ладно, я… прости, – бормочу. – Нервы ни к черту.

– Ничего, я понимаю, – улыбается подруга слабо.

А я еду и не могу перестать думать о словах Леры. Неужели она действительно думает, что так, как она предложила, будет лучше? Не хочу потом пожалеть о сделанном или несделанном, но сейчас меня плавит от мысли, что Клим узнает о ребенке.

Как же мне поступить, чтобы было правильно?

Я выхожу у своей поликлиники и вскоре уже вхожу в свой кабинет. Моя медсестра Оля встречает меня улыбкой.

– Зоя Петровна, вам лучше? – участливо спрашивает она. – А то вы как написали мне, что задержитесь и вам нездоровится, я уж не знала, что и думать!

– Да, Оля, спасибо, уже в порядке, – я выдавливаю в ответ спокойную, профессиональную улыбку. – Просто небольшое недомогание. Что у нас по записи?

В своем кабинете я уже давно ощущаю себя как дома. Каждый уголок тут изучен, поэтому мне здесь спокойно. Я в своей стихии, на любимой работе. И как же хорошо, что я не согласилась на предложение Клима просто сидеть дома, чтобы только он работал. Сейчас это еще и моя независимость. Здесь я зарабатываю деньги, на которые буду растить своего ребенка.

Мамы с детками, которые приходят на прием, больше не вызывают у меня укола зависти или тоски. Я смотрю на пухлые щечки малышей, на их доверчивые глаза, и во мне просыпается нечто новое. Невыразимая нежность. Я не просто педиатр, я теперь тоже мама. Такое невероятное чувство, что я периодически замираю и прислушиваюсь к себе. Слишком необычно понимать, что во мне растет новая жизнь, медленно формируется мой ребенок…